1
0– Ты сама вежливость!
– Я такой, – сказал он довольно. – Поверишь ли, два дня правила этикета учил, хотя любую математическую формулу запоминаю за пару секунд!
Жидкость пахла отвратительно, но в зеркальце с каждым взмахом появлялось ее настоящее лицо. Когда провела по зубам, золото исчезло, фальшивые нашлепки растворились, зубы снова встали ровным рядком, жемчужно-белые, просто великолепные.
Вместо ответа он срулил на обочину. Юлия задержала дыхание, однако Олег действовал как хирург, умело и спокойно. Нос принял прежнюю форму, пластмассовую распорку Олег выбросил в окно, содрал нашлепки на скулах, сам провел остро пахнущей жидкостью по ее лицу, потрогал подбородок:
– Да, линия Гедимингов… Слушай, я бы тебя не назвал уродиной.
– Мотор остынет, – напомнила она сухо.
Однако он сперва почистил лицо и себе. Она невольно залюбовалась, когда из широкоскулого азиата появился нордический красавец, белокурый, с белыми бровями, холеный и надменный. Пока он ехал, она поглядывала на свое преобразившееся лицо, растягивала губы в улыбке, чтобы снова и снова убедиться в белизне зубов.
– Там в бардачке твой паспорт, – сказал он. – Нас вряд ли кто остановит, но на всякий случай посмотри, запомни свое новое имя.
В бардачке оказался целый ворох пластмассовых карточек на ее новое имя. От прав на управление автомобилями, вертолетами и самолетами, а также катерами и яхтами до множества кредитных карточек с серебряными и золотыми полосками.
– Стефания Алонза, – произнесла она вслух. – Это что же, я – гречанка?
– Курдка, – обронил он. – А среди курдов будешь баскиней. Или ирландкой, неважно. Держись, здесь поворот.
Тормоза взвизгнули.
– А кто ты? – поинтересовалась она.
– Здесь Греция? – ответил он. – Значит, я – грек.
– Ирландец, ессно, – ответил он.
Она наморщила лобик, поискала, чем уесть, предложила:
– А скажи что-нибудь… по-хеттски?
– По-хеттски? – удивился Олег. – Почему по-хеттски?
– Я жил среди хеттов, но почему должен помнить их язык?.. Ага, понимаю… А ты помнишь все телефоны школьных подруг, с которыми раньше лялякала часами?
Она наморщила лоб, подвигала кожей на лбу, рассмеялась:
– Сдаюсь!.
Дорога пошла вниз, открылся захватывающий вид на широченную бухту. Настолько синюю, чистую, радостную, что Юлия заверещала от восторга. А Олег поглядывал на молодую женщину искоса. Случайно ли о мечах или что-то чувствует? Ведь для женщин головной мозг не главное, зато у спинного та-а-акие возможности…
На причале он с полнейшим равнодушием поставил машину на стоянку.
