1
0– Что они с тобой сделали…
– Олег… – прошептала она. – Ты все-таки…
Она обнаружила, что ее руки уже свободны, а когда пошевелила ногами, с них упали разрезанные веревки. Олег протянул ей руку, она встала, пошатнулась. Он осторожно обнял ее за плечи, но она все равно охнула и закусила губу. Кожа пламенела в кровавых ссадинах, на спине висели лохмотья кожи, а кровавые полосы наложились одна на другую так, что образовали месиво.
– Можешь идти? – спросил он. – Хотя это не важно. Я унесу, больше не волнуйся.
Она пошарила взглядом. Сорванная с нее одежда грязной грудой лежала в углу этой комнаты.
– Смогу, – ответила она. – Я все смогу, чтобы они все подохли!
– Подохнут, – пообещал он.
Под грудой одежды обнаружились ее туфельки. Она попыталась надеть, однако ступни распухли, не влезли. Два трупа, из-под которых выползают струйки крови, в огромных ботинках. Она далеко не дюймовочка, но все же в один такой ботинок влезут обе ее ноги…
– Выберемся наверх, – сказал он, – все будет.
– А мы выберемся? – спросила она тихо.
– Мы из всего выберемся, – пообещал он.
Он улыбнулся разбитыми губами:
– Представь себе, они не знают, что я и есть тот самый, к которому они пытаются подобраться!
Она отпрянула, из ее глаз брызнули слезы.
– Ты должен убить меня!
– Я предала тебя… Они сделали мне один-единственный укол… и я рассказала им все-все! Я призналась им, какой ты крутой… я рассказала, как мы познакомились… Я им рассказала со всеми подробностями, что ты не ниже рангом, чем полковник… что-то заставляло меня болтать без остановки! Только они почему-то этим не заинтересовались!
– Ну, – протянул он успокаивающе, – сказанула… Если за предательство убивать, то пришлось бы уничтожить всех женщин на свете!.
Она всхлипнула громче:
– Что ты говоришь? Разве мы… предательницы?
– До единой, – ответил он убежденно. – До мозга костей. Это в крови. И в этих… фибрах. Это ваша суть. Нет, за такую мелочь… даже не мелочь, а за естественное свойство женской натуры разве можно убивать?.
Наконец до нее дошло, что это у него такой тяжеловесный юмор, если этот человек вообще понимает, что это, она заревела громче, распласталась на его груди, как медуза на широком камне, обвисла, плечи вздрагивали, потом затряслись, как будто раскручивались лопасти вентилятора, а слезы побежали по каменным плитам, что у него служили грудью, промочили рубашку, скопились у пояса.
– Уходим, – повторил он настойчивее.
