Возвращение Томаса. Башня-2

Он чувствовал, что спинной мозг выплескивает в кровь миллионы свежих кровяных телец, те разжижают отраву, разносят и кислород по телу, а не только разрушающие частицы яда и наркотиков, даже начинают вымывать из тела чужое, капсулировать, выдавливать через кожу на поверхность, где неведомые силы очистят, уберут, сотрут… Сейчас даже с повязкой на глазах он различал каждую деталь в помещении, чувствовал ее форму, вес, плотность.

Страшась двинуть и бровью, он послал мысль по измученному, изломанному, искалеченному телу. Усталое сердце, что почти останавливалось, всхлипнуло и с усилием начало качать кровь.

Антитела, фагоциты, остатки защитной системы – все спешно захватывало частички яда. Селезенка вздохнула и тоже начала выпускать в помощь спинному мозгу миллионы свежих частиц крови, незараженных, не пораженных ядовитым газом и вакцинами. Мозг заработал быстрее, а по всему телу поднялась температура, пошло знакомое жжение, он буквально чувствовал, как спешно идет ремонт, как восстанавливаются раздробленные суставы, наращиваются порванные сухожилия… Кровоподтеки и ссадины – потом, сперва окончательно выдавить через кожу остатки яда, соединить перебитые кости…

Сквозь повязку он быстро просканировал обострившимися чувствами помещение, увидел как наяву металлический колодец, в который его бросили, вверху на самом краю справа небольшой бугорок… металлический выступ…

Он задышал чаще, погнал кровь по всему телу, застонал, прислушался, застонал громче, отчаяннее.

Для наблюдателей… а теперь не сомневался, что этот выступ – портативная телекамера, он лишь испуганная жертва, что теряет остатки мужества, но только сам Яфет, его главный противник, понял бы, что он вслушивается в эхо, по его отражению от стен уже чувствует объем, прикидывает расстояние…

– Сволочи, – прохрипел он.

Прислушался, склонил голову направо, повторил: – Сволочи!

Понятно даже, как направлен стеклянный глаз. Если его сейчас мониторят, то десятки специалистов рассматривают холодно, прикидывают, как сломить так, чтобы не нарушить рассудка… по крайней мере до того, как расскажет все, что знает. Хотя нет, он забыл, здесь армейская пыточная… здесь без тонких психологических штучек…

Он заставил себя ощутить горечь, тоску.

Представил себе, как глотает отвар полыни, затем вспомнил, как умирали на его руках старые верные друзья, во рту появилось жжение. Он терпел, пока не ощутил, что губы и десны начинает разъедать как кислотой, вскинул голову, замер на короткий миг.

Плевок пронесся как пуля. Звук донесся едва слышный, но это звук удара по стеклу, а не по металлу. Мышцы сразу вздулись, времени в обрез. Он застонал, боль нарастала, мышцы начало сводить судорогой.