1
0А ведь именно это и была настоящая битва для Томаса! Он ждал, что придется с копьем и мечом, а ему подсунули нечто потруднее: искушения…
Он оглянулся на оставшихся далеко позади вакханок: с пьяным смехом воздымают кубки и, даже не пытаясь противиться похоти, заползают одна на другую. Похоже, все семь смертных грехов обрушились, как горная лавина, на Томаса.
Он зябко передернул плечами.
– Ну и как ты, – спросил он неверяще, – как избежал… э-э… ну, избег?
На благородном лице рыцаря проступило некоторое недоумение.
– Сэр калика, ты о чем?
– Сам знаешь, – ответил Олег обвиняюще, – не прикидывайся овечкой.
Томас посмотрел ясным взглядом, как смотрел бы хрустальный человек на выползшего из болота бобра.
– Сэр калика, человек благородного происхождения умеет сдерживать плотские порывы. Поступить иначе – сойти с пути, указанного Господом.
– Ах да, – пробормотал Олег.
– Что «ах да»? – спросил Томас с подозрением.
– И здесь твой Господь…
Томас ответил с достоинством:
– Если уж на то пошло, то Господь, ладно, хрен с ним, поймет и простит, но сама Дева Мария зрит с небес! Под ее взором мужчине постыдно лгать, подличать, трусить… Он уже и не мужчина после этого, а… ну, скажем, язычник какой-нибудь.
– Спасибо, – ответил Олег саркастически.
– На здоровье, – холодно ответил Томас. – Сам напросился.
Олег подумал, кивнул.
– Ну да, перед бабой, оно конечно, надо гонор держать. Хотя, конечно, другой бы нашел оправдание.
– Нет оправданий, – отрезал Томас. – Это вы можете скрыться от своих богов, что живут в болотах, реках, а то и вовсе в хлеву, а наш Господь все-е-е-е-е видит! От его глаза ничто не укроется!
Олег зябко передернул плечами.
– Жуть какая, – пробормотал он. – Никакой свободы личности, везде вторжение в… мою избу. От вашего Бога даже там не скроешься?
– Не скроешься, – сказал Томас победно. – Хоть под кроватью спрячься. Хоть в темный чулан заберись. Это вашего божка можно повернуть задом, чтобы ничего не зрел, и занимайся непотребством вволю, а с нашим такое не пройдет!
– Что за жизнь, что за жизнь… И вы на такое согласились?
Томас сказал с суровым достоинством:
– А что делать, если человек хочет стать лучше, но у самого нет сил? Только вот так, вручив бразды Господу.
Олег вздохнул, Томас не понял, что в тяжком вздохе калики больше: тоски или непонятного облегчения.
– Пойдем, – сказал Олег. – Щас мы им предъявим. Предъявим!
Конь Томаса возлежал, как и его хозяин, на широком, богато убранном ложе, веселые вакханки ему надели венок на голову и угощали сладкими фруктами и поили дорогим вином.
