1
0Мы все были обречены…
Настоятель оглянулся вслед Олегу.
– Этот странный человек сам продолжил чтение вместо брата Септимия… Именно тогда от книги пошел такой свет, что озарил монастырь, выжег в нем всю гниль, уничтожил и обратил в прах врагов, наполнил воздух благоуханием и звуками небесных арф… Я боюсь повторить, что он сказал…
Прелат сказал нетерпеливо:
– Он сказал, что прочел молитву такой, какой была сложена.
Прелат тоже посмотрел вслед Олегу.
– Да? Тогда понятно…
Настоятель вскрикнул:
– Но… как? Никто не знает, какой ее написал святой Павел!
– Я боюсь даже представить, – ответил прелат тихо.
– Оскорбится даже, – ответил прелат тем же шепотом, хотя Олег ушел далеко, однако настоятель по виду прелата понял, что странный язычник может услышать и шорох падающих звезд, и гулкий топот бегущего муравья, и тяжелые вздохи божьей коровки. – Теперь видите, брат мой, что наш Господь ничего не делает зря.
Настоятель оглянулся, язычник ходил между измученных и раненых монахов, дружески хлопал по плечу или по спине, и раненые исцелялись, а едва живые от усталости хоть и с трудом, но поднимались и кое-как возвращались в здание.
Настоятель перекрестился.
– Неисповедимы пути Господни.
– Все, что делает, – согласился прелат, – делает к лучшему. Просто мы это увидели на примере и поняли достаточно быстро, а другие остаются в сомнениях, почему Господь не делает очевидных вроде бы вещей, как будто дурак какой распоследний… А Господь не дурак, не дурак!
– Да, – согласился настоятель, – еще какой не дурак, если и этот… выполняет Его волю, даже не подозревая, что все делает по Его указанию.
Самые стойкие из монахов обходили раненых и ушибленных с подкрепляющими напитками, для тяжелораненых положили матрасы под стеной, чтобы, помимо молитв и лечебных снадобий, еще и свежий ночной воздух помогал залечивать раны.
Томас помогал выносить из темных сырых помещений раненых, а когда бережно уложил последнего, спросил отца настоятеля:
– Отец Крыжень, я могу сделать что-то еще?
Настоятель благословил его склоненную голову.
– Ты и так своим мечом и доблестью сделал больше кого бы то ни было. Спасибо, сын мой!
– Служу Господу, – бодро ответил Томас.
Настоятель спросил, понизив голос:
– Вы еще задержитесь на день-другой? Его преосвященство очень желают поговорить еще с вами…
Томас покачал головой.
– Это с Олегом? Вы же видите, он избегает этих разговоров.
– Достали, – ответил Томас откровенно. – Даже меня достали, хотя говорят не со мной.
