Возвращение Томаса. Башня-2

Скажи, за трон бороться будешь?

– Ни за что! Мое рыцарское достоинство не позволит. Теперь даже если преподнесут ключи от казны, я спущу этих ключеносителей с лестницы.

Отец вздохнул с явным облегчением.

– Вот и хорошо. Заживем…

Томас поспешно прервал:

– Отец, отец! Я хочу сразу сказать, чтобы потом не было больно. Я не останусь. Я всегда был непоседой и хотя по возвращении из крестового похода всерьез собирался осесть, жениться на Крижине и заниматься хозяйством, но, как видишь, не судьба. Сейчас я заехал только попрощаться и сказать, что еду в королевство Эссекс.

Отец смотрел в полном недоумении, потом, спохватившись, кивнул, голос был невеселым:

– Да, – ответил Томас. – По слухам, там очень неспокойно и со стороны мятежных баронов, и от морских разбойников, что опустошают побережье, и вообще там много беззакония и несправедливости. А я как рыцарь Храма не могу допустить, чтобы где-то творились несправедливости, притесняли вдов и сирот. Господь вручил нам, крестоносцам, острый меч и посадил на коней, дабы мы несли в мир Его законы любви и справедливости.

Отец сказал безнадежным голосом:

– Томас, Томас… Опомнись.

Что ты сможешь один?

Томас сказал раздраженно:

– Не знаю. Но здесь я точно ничего не смогу.

Громко хлопнула дверь, в комнату вошел высокий человек в подпоясанном сюрко темно-красного цвета из дорогого экарлата. Глубокий вырез на груди открывает выпуклые мышцы. Против обычая под сюрко не оказалось ни котты, ни пелюсона, что в свою очередь надеваются поверх рубашки или сорочки. На поясе широкий нож с резной рукоятью из рога неведомого зверя. Полы сюрко непристойно укорочены, для верховой езды предусмотрены разрезы спереди и сзади, а полы по обычаю заправляют за пояс.

Разрез на груди, который рыцари обычно завязывают цветными шнурками, а короли скрепляют дорогими фибулами, открывает могучую грудь, заросшую рыжими волосами.

Томас ахнул, челюсть отвисла, глаза вылезли из орбит, как у речного рака.

– Олег… тебя не узнать!

Олег с неудовольствием отмахнулся.

– Да это все Лилит с ее бабьей дуростью. Как будто я не тот же в другой одежде.

– А что делать, – буркнул Олег. – Пристала, как… не знаю что.

– Ну Лилит… – выдохнул Томас. – Настоящая женщина! Сумела…

– Да ерунда, – сказал Олег.

 – Я тот же.

Сэр Торвальд покачал головой, не соглашаясь, а Томас возразил горячо:

– Она права! Человек меняется, сменив одежду… Господи, да тебя можно принять за рыцаря! Даже за весьма знатного.

– Благодарю, – ответил Олег сухо. Усмехнулся коротко: – Впрочем, как меня только не обзывали… Ну, что надумал?

Сэр Торвальд кашлянул, сказал просительно:

– Увы, меня ждут в библиотеке. Вынужден вас оставить. Вы тут не подеритесь…

– В библиотеке, – повторил Олег, провожая сэра Торвальда взглядом.