Возвращение Томаса. Башня-2

Томас научился посматривать на небо, слуги Сатаны могут летать в облике хищных птиц, а также летучих мышей. Правда, в такую жару вряд ли полетят, а если и полетят, то нужно будить калику: пусть сшибает стрелами – простые мыши днем не летают. Правда, они и ночью не летают, а которые летают – все слуги Сатаны.

Ночевать в крестьянских домах Томас не предлагал, в последнее время Олег вообще останавливался под открытым небом. Хотя не совсем открытым: Олег предпочитал располагаться под ветвями старого раскидистого дуба. Если не дуба, то вяза или бука. На худой конец – клена.

Главное же, чтобы дерево ветвями защищало и от возможного дождя, и от пролетающих птиц, что могут оказаться не совсем птицами.

– И чтобы никто не подобрался из-за кустов, – сказал Томас, гордясь проницательностью, – или других деревьев?

– Заметил? – спросил Олег.

– Еще бы, – сказал Томас с двойственным чувством. – Обычно ты уходишь за дичью за ближайшие кусты. Как будто она тебя там ждет! А в последние разы ты уходил надолго.

Олег ответил со странной интонацией:

– А предположить, что дичь кто-то распугал?

– Всегда можешь подманить, – возразил Томас.

 – Я тебя знаю, шагу лишнего не сделаешь! Но ты уходил надолго, принес жалкого зайца, а стрел у тебя убавилось почти наполовину.

– Почему жалкого? – возразил Олег. – Заяц молодой и толстый. Но бегал быстро, вот и… много стрел потратил.

Томас покачал головой, отшельник все равно не признается, что продолжает оберегать их малый отряд, щадит его рыцарское самолюбие, так что лучше побыстрее отдохнуть и двинуться к Адову Урочищу, оно должно быть близко.

Сегодня проехали целый день, не встретив ни человека. Томас начал расспрашивать, в самом ли деле здесь при владычестве римлян было многолюдье, Олег угрюмо отмалчивался, но Томас видел по темнеющим зеленым глазам, что волхв все еще видит призрачные деревни, села, знаменитые римские дороги, бесконечные купеческие караваны, стада коров и овец, которые покрывают окрестные поля и луга.

Долина в самом деле ровная и зеленая, места хоть для пашен, хоть для пастбищ, но только однажды увидели признаки жилья, да и то – остатки каменных печей на месте сожженного или разрушенного села.

– Похоже, приближаемся, – проговорил Томас. Пояснил: – Если не дело рук прихвостней Врага, то чьих?

Олег усмехнулся, смолчал, Томасу стало неловко, понятно же, что скорее дело рук пошалившего соседа.

Сеньоры нередко так проверяют друг друга, а чернь – что, это всего лишь жалкие простолюдины, их разорить – то же самое, что ради забавы развалить лесной муравейник. Ничего, отстроят заново, им не впервой.

– Это не по-христиански, – упрямо сказал Томас. – Это дело рук Врага!

– Доблесть, – отрезал Томас, – защищать страну. А обижать простой народ – преступление.