1
0С беспокойством посмотрел на Олега.
Олег повернулся, зеленые глаза горят, как у волка, дыхание постепенно выравнивается, но ощущение такое, что пробежался на высокую горку.
– А чего мое одеяло на полу? – спросил Томас с подозрением. – Ты об него сапоги вытирал?
Олег взглянул на одеяло, брезгливо поднял за край, понюхал. Взгляд стал отстраненным, наконец, произнес после паузы и с некоторым удивлением:
– А как иначе? – спросил Томас раздраженно. – Я велел подать все чистое!.. Другое дело, если ты уже успел высморкаться…
Олег хмыкнул, выронил одеяло и снова вернулся к окну.
– Все-таки уполз… Хоть и с перебитыми руками. До чего же я стал мягким!
– Это как? – переспросил Томас.
Олег повернулся от окна, лицо удивленно-грустное.
– Да каждая байка о голодной жене и пятерых детишках действует на меня безотказно. Разве бы мог подумать каких-нибудь сто, а лучше – тысячу лет назад! Мягкий я стал, брат Томас. Наверное, старость подкрадывается.
– К тебе подкрадешься, – буркнул Томас с неприязнью. Он смерил взглядом могучую фигуру язычника, где ни капли жира, а только вздутые мышцы, твердые, как корни старого дуба, его вечно молодое лицо с ярко-зелеными глазами, которые невольно приковывают внимание, его длинные мускулистые руки с широкими ладонями. – У тебя ж глаза на затылке!
– Я не трусливый, – сказал Олег, словно оправдываясь. – Я… осторожный. Хотя, ладно, и трусливый малость. Стараюсь избегать всяких неприятностей. И не всяких – тоже. Потому и осторожничаю.
Не просыпаясь, Томас протянул руку, пальцы что-то нащупали в воздухе, сжались.
– А меч-то сперли, – произнес он негромко.
Томас подхватился, словно подброшенный катапультой. Глаза дикие, на лице ярость, судорожно огляделся.
Он поперхнулся, меч в ножнах стоит у изголовья, ждет хозяина, еще более яркий и блистающий, чем вчера при светильниках на бараньем жире. Крестообразная рукоять украшена множеством рубинов, камнями войны, ножны сдержанно блистают накладками из золота.
– Да чтоб не будить долго, – объяснил Олег. – А так ты рр-р-раз – и готов!
– Свинья, – сказал Томас. – У меня чуть сердце не выскочило. Мог что-нибудь помягче. Ну, там город сгорел или сарацины напали…
– А ты бы проснулся?
– Вряд ли, – признался Томас.
Томас торопливо оделся, а когда шагнул к дверям, Олег сказал негромко:
– И железо все надень. Да и меч захвати, больше сюда не вернемся.
Томас удивился, но посмотрел на каменное лицо язычника, вздохнул.
– Да, ты прав. Что-то мы разнежились.
