Возвращение Бешеного

— Неужели вы, его старый наставник, не можете просчитать его местонахождение? — Богомолов покачал головой и быстро выпил.

— Мне кажется, нет. Я просто уверен, что с ним чтото случилось, и это как-то связано с тем злополучным взрывом на его лестничной площадке… Кстати, нашли исполнителей?

— Это было не очень сложно: квартирный вопрос… Жена при разводе отсудила квартиру и выставила бывшего мужа на улицу, а он, талантливый химик, соорудил самоделку и… Теперь парню грозит срок, хорошо еще, обошлось без жертв.

— А где сейчас капитан Воронов? — неожиданно спросил Говоров.

— Названный брат Савелия? В Ялте, восстанавливает силы после ранения, а что?

— Не выпускайте его из виду. Думаю, он скоро сможет оказаться нам полезным… Кстати, как у него решился вопрос с обвинением?

— Вы о той злополучной пленке, где он расстреливает пленных? — О ней.

— Эксперты сказали свое слово: расстрел оказался очень талантливой инсценировкой, а доказательством, снимающим все сомнения, оказалось то, что двое так называемых «мертвецов» были захвачены при переброске контрабанды через афганскую границу.

Чтобы спасти свою шкуру, они признали свое участие в фальсификации. Самое интересное, что и в этом случае все указывает на то, что все нити сходились к Рассказову!

— Это лишний раз подтверждает, что его интерес к России не случаен. — Говоров помолчал немного, потом взглянул прямо в глаза Богомолову. — Мне нужно выйти на Рассказова! — тихо, но твердо произнес он. — Понимаешь, нужно! Я кожей чувствую, что это наш если не единственный, то очень большой шанс покончить с этой гнидой! Я никогда тебя ни о чем не просил.

Костя… — шепотом добавил он и замолчал, ожидая ответа.

— Не волнуйтесь, генерал, я же сказал: подумаю. — Богомолов, улыбнувшись, подмигнул. — И не очень долго. Кстати, было бы совсем не плохо установить контакт с Майклом Джеймсом: что-то зачастил наш бывший коллега в Америку.

Таиландские «курочки» для Рассказова

А в это время тот, о ком говорили два генерала, был занят довольно приятным делом: он подбирал себе новеньких «курочек».

Случилось так, что из десяти его девочек осталось только шесть. Трех он сам прогнал, обеспечив им безбедное существование, потому что перестал испытывать, как он говорил, «нежное удовлетворение», а для другой работы они не годились. И он расстался с ними без всякого сожаления, предупредив напоследок, что «для их здоровья» будет лучше до конца дней своих держать рот на замке, а еще лучше — забыть, вычеркнуть из памяти то время, что они провели с ним.