Возвращение Бешеного

 — Учитель улыбнулся с грустью, помолчал немного, потом продолжил свою тихую речь: — ИНОГДА Я УЛАВЛИВАЮ КОРОТКИЕ, СЛОВНО МИГ, СИГНАЛЫ ЕГО МЯТУЩЕЙСЯ ДУШИ, НО ОНИ НАСТОЛЬКО КОРОТКИ, ЧТО Я НЕ УСПЕВАЮ ЗАФИКСИРОВАТЬ И ЗАМКНУТЬ ИХ НА СЕБЕ. С НИМ ЧТО-ТО ПРОИЗОШЛО, А Я НЕ МОГУ НАЙТИ ОТВЕТА И НЕ МОГУ ПОМОЧЬ ЕМУ, И ЭТО БОЛЕЕ ВСЕГО УГНЕТАЕТ МЕНЯ, НЕ ДАЕТ МНЕ ПОКОЯ…

Прошло несколько дней, и Учитель вызвал Хранителя Древнего Знака и сказал ему:

— Я ИДУ В ПЕЩЕРУ, ЧТОБЫ ПОДУМАТЬ НАЕДИНЕ С СОБОЙ… — он говорил с трудом, и со стороны могло показаться, что он тяжело болен.

 — Я ПРОШУ НЕ БЕСПОКОИТЬ МЕНЯ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА Я САМ НЕ ВЕРНУСЬ. БРАТЬЯМ СКАЖИ, ЧТО Я ВСЕГДА РЯДОМ С НИМИ… — Он замолчал, и Хранитель Древнего Знака несколько минут ожидал, что Учитель скажет еще что-нибудь, но тот продолжал молчать, и вскоре стало понятно: Учитель уже ушел в себя и ничего не слышит.

Первые дни Хранитель Древнего Знака, хотя и был обеспокоен решением Учителя, но подавлял в себе желание нарушить его уединение. Однако шли дни, недели, и он все больше начинал волноваться, стараясь не показывать этого Братьям.

И в какой-то день, пересилив свои сомнения, он решительно направился в пещеру Учителя.

Он шел чисто интуитивно, так как ни разу не был в месте уединения Учителя. Шел длинными лабиринтами коридоров, узких лазов, пока его глаза не рассмотрели тусклый свет. Хранитель Древнего Знака остановился, словно в последний раз решая, вернуться назад или завершить начатое. Что-то ему подсказало, что вернуться назад он просто не имеет права.

Когда он не очень уверенно вошел в довольно просторную каменную залу, то увидел Учителя, сидящего на соломенной циновке в позе Будды.

Тусклый свет исходил от масляного светильника. Учитель сидел неподвижно, и глаза его были прикрыты. Его морщинистые руки мирно покоились на коленях. Казалось, что Учитель не дышал — он напоминал каменное изваяние.

Когда глаза Хранителя Древнего Знака привыкли к тусклому освещению, он смог рассмотреть лицо Учителя — единственное, что заставляло поверить в присутствие в нем жизни. Оно было напряженным, искаженным гримасой то ли боли, то ли отчаяния. Хранитель, понимая, что самовольно ослушался Учителя, почтительно опустился в нескольких шагах перед ним на колени и замер в ожидании: он решил во что бы то ни стало услышать его голос и ощутить покой в душе, для чего мог ждать сколько угодно.

Сколько прошло времени, Хранитель Древнего Знака не знал — час, два или больше. Ему стало казаться, что он теряет сознание: то ли от усталости, то ли от того, что на него что-то воздействовало. Казалось, на его плечи навалилось что-то тяжелое и огромное, его стало пригибать к каменистому полу.