Возвращение Бешеного

Так или иначе, он прекратил разглагольствовать и некоторое время молча смотрел на собеседника, как бы пытаясь определить, пришшает он его позицию или нет.

Богомолов не прерывал молчания. Его взгляд не выражал никаких эмоций — за долгие годы службы в Органах он научился владеть собой — и сановный собеседник, вероятно, решил, что сумел завладеть душой и телом нужного ему человека.

— Что же, дорогой Константин Иванович, я доволен нашей встречей, как, думаю, и вы, — полувопросительно подытожил он. — Надеюсь, что в решительный для нашей страны и для нашего народа момент вы займете верную позицию и правильно определите, кто вам друг, а кто враг! — Он серьезно, в упор посмотрел в глаза генералу, и тут уже надо было что-то отвечать.

— Об этом вы твердо можете быть уверены — решительно и с некоторым пафосом воскликнул генерал.

— Другого я от вас и не ожидал, — просиял спикер. — И знайте, переломный момент очень скоро наступит! — торжественно, но устало добавил он и встал с кресла. — Всего доброго.

Было от чего нервничать и переживать: интуиция не подвела и на этот раз, он был уверен, что времени для раздумий совсем не осталось — в любой момент оппозиция перейдет к решительным действиям.

Какими они будут, он не знал, но мог предположить самое худшее — военный переворот. Что же ему делать? Он прекрасно понимал, что без фактов ему не поверят, и не только не поверят, но рассмеются прямо в глаза. А может быть, он напрасно так паникует? Может быть, все «решительные действия» оппозиция заключаются в открытых выпадах с трибуны парламента? Что-что, а поговорить наши парламентарии умеют: хлебом не корми — дай побалабонить. И генерал Богомолов решил, что в данный момент лучшим действием с его стороны — будет бездействие.

Современный Франкенштейн

Бывший товарищ Богомолова по партии и коллега по Органам Аркадий Сергеевич Рассказов также расхаживал из угла в угол по своему роскошному кабинету в компьютерном центре. Полученные им из Москвы данные были неутешительными — несколько человек, завербованных его агентами, попались на взятках, и новые люди, возглавившие правосудие, вцепились в них мертвой хваткой.

Рассказов понимал, что подступиться к ним пока совершенно нереально. Такова природа человека: получив мало-мальскую власть и возможность вершить человеческими судьбами, он хочет казаться (даже себе) честным, волевым, бескомпромиссным и неподкупным. Должно пройти хотя бы немного времени, чтобы отлаженная система подчинила нового чиновника своим правилам. Кто-то сопротивляется дольше, кто-то ломается сразу — все зависит от характера, но мало кто выстаивает, такие, как правило, подают в отставку.