5
0Понятно, что после столь реалистичного сна я и думать забыл про баронессу фон Боде. А уж суета нового дня и вовсе заставила меня забыть обо всём на свете.
Сам день был какой-то странный. С прозрачным и влажным воздухом, но давящей атмосферой. Бывают такие дни, когда кажется, что солнце вообще не встаёт. Вот это был один из них.
Я отправился в академию. Чем ближе было окончание первого модуля обучения, тем сильнее мы нервничали. Нам предстояло сдать экзамены по теоретическим дисциплинам и уйти на двухнедельную практику. Кропоткина не было. Катерина сидела бледная, хмурая и теребила перчатки. Мне показалось, или они с каждым днём становились всё выше?
— Представляешь, — сказал мне Олег, пока Никифор о чём-то самозабвенно допрашивал Куракина, — у Горчаковых несчастье какое. Парнишка у них есть в средней ветке, чуть моложе нас. До инициации подавал большие надежды, судя по всему, потенциал был на твёрдую восьмёрку. И что ты думаешь? Инициация — бах! — нулевик.
— Да как так-то? — удивился я.
— Правда? — резко обернулась к нам Громова. — А подробности есть какие-нибудь? Повредил он там себе что-нибудь, нет?
— Вообще тишина, — ответил Олег. — Такое ощущение, что и не было его никогда. Скрыли в своём небоскрёбе и никому не показывают.
— Ужас, — проговорил я и хотел добавить что-то ещё.
— Державин! — закончив с Куракиным, позвал меня Никифор.
Я подошёл к преподавательскому столу.
— Теорию будешь сдавать мне наравне со всеми, — сказал Палочник. — А вот практику… — он обернулся к аудитории и обратился ко всем присутствующим. — С практикой каждый просит у дома примеры по налогообложению, субсидиям и прочему и разбирается с этим. А вот Державин у нас представит реальные результаты по заводу, который у него сейчас в управлении. Так что советую не пропустить защиту работы Никиты Александровича, это может быть весьма познавательным.
Я, конечно, удивился такому представлению меня однокурсникам, но гордиться мне было некогда. Нужно было бежать на тот самый завод. Там тоже дела шли стремительно. Вместо покосившегося шлагбаума стояли автоматические раздвижные ворота. Будку охранника с битыми стёклами заменили на пуленепробиваемый модуль.
— Предъявите пропуск! — окликнул меня здоровенный детина в чёрной форме с гербом Державиных на проходной, когда я хотел пройти мимо него. Охранник что-то отсматривал по камерам и давал указание по рации:
— Крепите левее на пятнадцать градусов, чтобы не было слепой зоны.
— Лицо — мой пропуск, — хмыкнул я, — Державин я, Никита Александрович.
