5
0Джон, я знаю, симпатизировал Цинтии, ему будет жаль, если она уедет.
Джон, отлучившийся на некоторое время, вернулся к чайному столу, но его обычно добродушное лицо было сердитым.
— Черт бы побрал этих детективов! — возмутился он. — Не могу понять, что им надо? Шарили по всем комнатам, повытаскивали все вещи, перевернули все вверх дном… Просто невероятно! Наверное, воспользовались случаем, что в доме никого не было. Ну, я поговорю с этим Джеппом, когда увижу его в следующий раз!
Лоуренс высказался, что детективам приходится делать вид, будто они активно действуют.
Мэри Кавендиш промолчала.
После чая я пригласил Цинтию на прогулку, и мы медленно побрели к лесу.
— Слушаю вас, — сказал я, как только листва скрыла нас от любопытных глаз.
Девушка со вздохом опустилась на траву и сбросила шляпку. Солнечный свет, пронизывая листву, превратил ее золотисто-каштановые волосы в колышущееся от дыхания ветерка живое золото.
— Мистер Гастингс, — начала она, — вы всегда так добры и так много знаете…
В этот момент у меня мелькнула ошеломляющая мысль, что Цинтия — очаровательное создание, намного очаровательнее Мэри, которая никогда не говорила мне ничего подобного.
— Итак! — крайне благожелательно подтолкнул я ее, видя, что она колеблется.
— Хочу попросить у вас совета. Я не знаю, что мне делать.
— Да. Видите ли, тетя Эмили всегда говорила, что она меня обеспечит. Полагаю, она забыла или не думала, что может умереть. Во всяком случае, не обеспечила меня и не оставила на мой счет никаких распоряжений. Теперь я просто не знаю, что мне делать. Как вы думаете, я сразу должна отсюда уехать?
— Господи, конечно, нет! Кавендиши не захотят расстаться с вами. Я в этом уверен.
Цинтия заколебалась, потом какое-то время сидела молча, вырывая траву маленькими руками.
— Миссис Кавендиш захочет от меня избавиться, — произнесла она наконец. — Мэри меня ненавидит.
— Ненавидит? — удивился я.
— Да. Не знаю почему, но она меня терпеть не может. И он тоже.
— Ну, тут я точно знаю, что вы не правы, — тепло возразил я. — Напротив, Джон вам очень симпатизирует.
— О да… Джон! Но я не его имела в виду. Я говорю о Лоуренсе. Мне, конечно, безразлично, ненавидит он меня или нет, но все-таки это ужасно, когда тебя никто не любит, верно?
— Цинтия, это не так, они вас любят! Уверен, вы ошибаетесь. Послушайте, и Джон, и мисс Ховард…
Цинтия с мрачным видом кивнула:
— Да, пожалуй, Джону я нравлюсь. И, конечно, Эви. Несмотря на ее грубоватые манеры, она и мухи не обидит. Но вот Лоуренс почти никогда со мной не говорит, а Мэри с трудом заставляет себя быть любезной. Мэри хочет, чтобы Эви осталась, даже упрашивает ее, а меня нет, и я… и я не знаю, что мне делать.
