4
0— Если бы его арестовали, он наверняка сказал бы, но я не хочу допускать ареста. Я должен заставить его увидеть всю тяжесть и серьезность положения. Разумеется, за его молчанием таится нечто дискредитирующее. Если Инглторп и не убивал жену, он все равно мерзавец и у него есть что скрывать, помимо убийства.
— Что это может быть? — попытался я догадаться, покоренный на какое-то время доводами Пуаро, хотя все-таки продолжал сохранять некоторую уверенность в том, что сам собой напрашивавшийся вывод был правильным.
— Не можете угадать? — улыбнулся Пуаро.
— О да! У меня уже какое-то время была маленькая идея… и она оказалась верной.
— Вы мне ничего не говорили, — упрекнул я его.
Пуаро, словно извиняясь, широко развел руки:
— Возможно, — с сомнением произнес я, а так как судьба Алфреда Инглторпа была мне совершенно безразлична, подумал, что хороший испуг ему не повредил бы.
Пуаро, пристально наблюдавший за мной, глубоко вздохнул.
— Скажите, друг мой, — спросил он, меняя тему разговора, — кроме мистера Инглторпа, ничьи показания вас не удивили?
— О, в общем, я этого и ожидал.
— Ничто не показалось вам странным?
Я тут же подумал о Мэри Кавендиш, но уклонился от прямого ответа и настороженно уточнил:
— Ну, например, показания Лоуренса Кавендиша.
Я с облегчением вздохнул:
— О, Лоуренс! Нет, не думаю. Он всегда был нервным парнем.
— Нет, я бы так не сказал. Доктора его подняли на смех, хотя для непрофессионала предположение Лоуренса вполне естественно.
— Но мсье Лоуренса нельзя назвать непрофессионалом. Вы мне сами говорили, что он изучал медицину и получил диплом.
— Да, это правда. Удивительно, как я об этом забыл! Действительно странно.
— Да, это сбивает с толку, — согласился я.
— Теперь обратимся к миссис Кавендиш, — предложил Пуаро. — Вот еще один человек, который не говорит всего, что знает! Как вы это понимаете, друг мой?
— Не знаю, как и понимать. Кажется невероятным, чтобы она покрывала Алфреда Инглторпа. Однако на дознании все выглядело именно так.
Пуаро задумчиво кивнул:
— Да, это странно. Совершенно очевидно, что миссис Кавендиш слышала гораздо больше из того «личного разговора», чем захотела рассказать.
— Даже если учесть, что миссис Кавендиш не из тех, кто унизился бы до подслушивания, — заметил я.
— Безусловно! Но ее показания все-таки мне кое-что подсказали. Я совершил ошибку. Доркас была совершенно права! Ссора произошла раньше, чем я предполагал… Около четырех часов, как она и говорила.
Я с любопытством посмотрел на Пуаро. Надо признать, я никогда не понимал его настойчивости в этом вопросе.
— Сегодня выявилось многое из того, что казалось странным, — продолжал между тем Пуаро. — Например, поведение доктора Бауэрштейна.
