4
0Молодой человек остановился перед «Листуэй коттедж» и, мгновение поколебавшись, энергично постучал в дверь.
— Минутку! — крикнул из окна Пуаро. — Я иду!
Подав знак, чтобы я следовал за ним, он быстро сбежал с лестницы и открыл дверь.
— О, мистер Пуаро! — сразу начал мистер Мэйс. — Извините за беспокойство, но я слышал, вы только что пришли из Стайлз-Корт.
Молодой человек облизнул пересохшие губы. Лицо у него странно подергивалось.
— По деревне ходят слухи, что миссис Инглторп умерла так внезапно… Люди говорят… — из осторожности он понизил голос, — будто ее отравили…
Лицо Пуаро осталось невозмутимым.
— Это могут сказать только доктора, мистер Мэйс.
— Да, разумеется… совершенно верно… — Молодой человек заколебался, но, будучи не в силах побороть своего возбуждения, схватил Пуаро за руку и понизил голос до шепота: — Только скажите, мистер Пуаро, ведь это… Это не стрихнин, нет?
Я почти не слышал, что ответил Пуаро. Явно что-то уклончивое. Когда молодой человек ушел, Пуаро, закрыв за ним дверь, повернулся ко мне.
— Да, — сказал он, мрачно кивнув, — Мэйсу придется давать показания на предварительном слушании дела.
Мы снова поднялись наверх. Я только хотел что-то сказать, как Пуаро жестом меня остановил:
— Не теперь, не теперь, друг мой! Мне необходимо подумать. Мои мысли сейчас в некотором беспорядке, а это совсем нехорошо.
Минут десять он сидел в абсолютной тишине, совершенно неподвижно. Лишь несколько раз выразительно двигал бровями, а его глаза постепенно становились все более зелеными. Наконец он глубоко вздохнул:
— Все хорошо. Тяжелый момент прошел. Теперь все приведено в порядок. Нельзя допускать неразберихи и путаницы! Дело еще не ясно — нет! Оно в высшей степени сложно и запутанно. Оно меня даже озадачивает. Меня, Эркюля Пуаро! Есть два очень важных факта.
— Первый — какая вчера была погода. Это чрезвычайно важно.
— День был великолепный! Пуаро, вы смеетесь надо мной?!
— А второй? — спросил я.
— Второй важный факт — это то, что мсье Инглторп носит очень странную одежду, очки и у него черная борода.
— Пуаро, я не могу поверить, что вы говорите серьезно.
— Абсолютно серьезно, друг мой.
— Но это же ребячество!
— Напротив, это чрезвычайно важно.
— А если, предположим, вердикт присяжных будет «преднамеренное убийство», в котором обвинят Алфреда Инглторпа? Что тогда случится с вашими теориями?
— Они останутся непоколебимыми, даже если двенадцать глупцов совершат ошибку! Но этого не произойдет. Прежде всего, деревенский суд присяжных не очень стремится взять на себя ответственность, да и мистер Инглторп практически занимает положение местного сквайра. К тому же, — спокойно добавил Пуаро, — я этого не допущу.
