5
0Тут уж никуда не денешься!
Жиро, раскрасневшийся и торжествующий, умолк. Пуаро не спускал с него глаз.
– Вот моя версия, – добавил Жиро. – Что вы на это скажете?
– Только то, что вы не учли одного обстоятельства.
– Жак Рено, вероятно, хорошо знал планировку поля для гольфа и понимал, что тело обнаружат сразу, как только начнут сооружать «препятствие».
Жиро громко расхохотался.
– Что за чушь вы сморозили! Да ведь Жак Рено хотел, чтобы тело нашли. Пока не найдено тело и не установлен факт смерти, он не может вступить во владение наследством.
Я увидел, как глаза Пуаро вспыхнули зеленым огнем. Он поднялся с кресла.
Жиро молчал. Видимо, этот вопрос застал его врасплох. Он пожал плечами, как бы давая понять, что не придает доводам своего противника особого значения.
Пуаро направился к двери. Я последовал за ним.
– Вы не учли еще одно обстоятельство, – бросил он через плечо.
– Кусок свинцовой трубы, – сказал Пуаро и вышел из гостиной.
Жак Рено все еще стоял в холле с бледным, лишенным выражения лицом, но, когда мы вошли, метнул в нашу сторону быстрый взгляд. В этот момент на лестнице послышались шаги. Это спускалась мадам Рено. Увидев сына, стоящего между двумя блюстителями закона, она замерла.
– Жак, – сказала она дрожащим голосом. – Жак, что это значит?
Он смотрел на нее остановившимся взглядом.
– Они арестовали меня, мама.
Она пронзительно вскрикнула, покачнулась и тяжело рухнула на лестницу – никто и опомниться не успел. Мы бросились ее поднимать. Пуаро первым нарушил молчание:
– Она разбила голову о край ступени. Думаю, не обойдется без сотрясения мозга. Если Жиро захочет получить показания от нее, ему придется подождать. Сознание вернется к ней вряд ли раньше чем через неделю.
Тут прибежали Дениз и Франсуаза, и, оставив мадам Рено на их попечение, Пуаро покинул дом. Он шел опустив голову и озабоченно хмурился. Немного помолчав, я все же отважился спросить его:
– Стало быть, вопреки всем уликам вы верите, что Жак Рено невиновен?
Пуаро ничего не ответил. Наконец после долгого молчания он сурово сказал:
– Не знаю, Гастингс. Есть еще надежда. Жиро, конечно, кругом не прав. Если даже Жак Рено виновен, доводы Жиро здесь ни при чем. Самая веская улика против него известна только мне одному.
– Какая улика? – спросил я потрясенно.
– Напрягите ваши серые клеточки, охватите мысленным взором все дело целиком, и вы сами догадаетесь.
Пуаро нередко давал мне такие дразнящие, как я их называл, ответы.
Не дожидаясь, пока я что-нибудь соображу, он снова заговорил:
– Пойдемте на берег, сядем там где-нибудь, полюбуемся взморьем и подумаем о нашем деле. Разумеется, я могу рассказать вам все, что мне известно, но предпочел бы, чтобы вы сами докопались до истины – не все же мне водить вас за ручку.
