9
0Но, конечно, чтобы клумба всегда имела вид, надо подсаживать свежие цветы, а те, что отцвели, срезать, да еще не лениться и выкапывать старые кустики.
– Кажется, вы вчера посадили несколько новых кустиков, да? Вот там, в середине, и на другой клумбе тоже?
– У мосье острый глаз. Пройдет день-два, и они приживутся. Вчера вечером я посадил по десять новых на каждую клумбу. Мосье знает, конечно, что нельзя сажать, когда палит солнце.
Видно, Огюсту очень польстило, что Пуаро так интересуется цветами, и он охотно разговорился.
– Какой великолепный цветок! Вон там, – сказал Пуаро. – Вы не могли бы срезать его для меня?
Старик ступил на клумбу и бережно срезал цветок, который так понравился моему другу.
Пуаро рассыпался в благодарностях, и Огюст вернулся к своей тачке.
– Ну, видите? – сказал с улыбкой Пуаро, нагнувшись к клумбе и рассматривая след сапога, подбитого гвоздями. – Все очень просто.
– А я и не сообразил…
– Что можно не разуваться? Не желаете пошевелить мозгами, а зря. Ну, как отпечаток? Что скажете?
Я принялся внимательно разглядывать клумбу.
– Все следы на этой клумбе оставлены его сапогами, – изрек я наконец после усердного изучения объекта.
– Во всяком случае, – заметил я, – поздравляю: теперь у вас одним заскоком меньше.
– Просто я хотел сказать, что вы можете наконец расстаться с вашей навязчивой идеей по поводу этих следов.
Однако Пуаро, к моему удивлению, покачал головой.
В этот момент парадная дверь отворилась, и по ступенькам крыльца спустились мосье Отэ с комиссаром.
– Ах, мосье Пуаро, а мы вас как раз разыскиваем, – сказал следователь. – Становится поздно, а я хотел бы еще нанести визит мадам Добрэй. Она, конечно, весьма удручена смертью мосье Рено, но, может быть, нам повезет и мы от нее получим ключ к разгадке этой трагедии. Возможно, мосье Рено именно ей доверил тайну, которую скрывал от жены. Ведь он был так страстно увлечен мадам Добрэй. Уж нам-то с вами известно, что в таких случаях даже самые сильные и твердые из нас теряют голову.
Мы молча присоединились к ним. Впереди шли Пуаро со следователем, а мы с комиссаром немного поотстали.
– Не сомневаюсь, что в основном Франсуаза рассказала нам все как было, – сообщил он мне доверительно. – Я тут навел кое-какие справки по телефону. Оказывается, за последние шесть недель, то есть с тех пор, как мосье Рено поселился в Мерлинвиле, на банковский счет мадам Добрэй трижды поступали крупные суммы денег. В общей сложности двести тысяч франков!
– Господи! Да ведь это же около четырех тысяч фунтов! – подсчитал я.
– Совершенно верно. Да, мосье Рено, вероятно, совсем потерял голову. Остается выяснить, доверил ли он ей эти секретные документы. Следователь преисполнен надежд, но я не разделяю его настроений.
