11
0– Быстро, Гастингс! Просыпайтесь и прыгайте! Прыгайте, я сказал!
Прежде чем я успел сообразить, в чем дело, мы с Пуаро уже оказались на железнодорожной платформе, без шляп и багажа, а огоньки нашего поезда, весело подмигнув нам на прощанье, скрылись в темноте. Я был в бешенстве. Но Пуаро, судя по всему, не придал этому ни малейшего значения.
– Какой же я был дурак! – кричал он. – Полный идиот! Клянусь, никогда больше не стану хвастаться! Маленькие серые клеточки – ха!
– Все это, конечно, похвально, – кисло проворчал я, – но, может быть, вы все-таки объясните, в чем дело?
И снова, как всегда, когда им полностью завладевала какая-нибудь сумасшедшая идея, Пуаро пропустил мои слова мимо ушей.
– Расходные книги… книги счетов лавочника – я совершенно упустил их из виду! Да, но где они? Где? Неважно, я не мог ошибиться! Мы должны немедленно вернуться.
Проще сказать, чем сделать. В конце концов нам удалось сесть в старенький поезд, который кое-как дополз до Эксетера, а там Пуаро нанял машину. Словом, в Крэбтри-Мэнор мы явились на рассвете. Не стану описывать изумление обоих Бейкеров, когда мы в такую рань вытащили их из постели. Не обращая ни на кого внимания, Пуаро тут же ринулся в кабинет, таща меня за собой.
– Я не просто дурак, – бормотал он, пыхтя, – я трижды дурак, друг мой! Вперед!
Одним прыжком подскочив к конторке, он вытащил из ящика ключ и достал смятый конверт. Я только тупо таращился на него. С чего, собственно, Пуаро втемяшилось в голову, что он отыщет целый лист плотной бумаги, на котором было написано завещание, в этом крохотном конверте? С осторожностью распечатав его, Пуаро расправил сгибы, положил бумагу на стол и разгладил ее, потом разжег камин и поднес листок к огню чистой стороной. Через пару минут на смятой поверхности стали понемногу проступать буквы.
– Смотрите, друг мой! – торжествующе вскричал Пуаро.
Я смотрел. Там было всего лишь несколько строк – краткое завещание, по которому все имущество Эндрю Марша отходило его племяннице мисс Вайолет Марш. Оно было датировано 25 марта. Внизу указано время – 12.30, а еще ниже были подписи: Альберт Пайк, кондитер, и Джесси Пайк, его жена.
– А оно действительно? – с опаской спросил я.
– Насколько я знаю, никто не запрещает писать завещание симпатическими чернилами. Воля завещателя выражена совершенно ясно. К тому же составлено оно в пользу его племянницы – единственной его родственницы. Ну и здорово же придумано, черт возьми! Старик, судя по всему, предвидел каждый шаг, который сделает тот, кто станет искать завещание, – именно то, что сделал и я, глупый осел! Он послал купить два листа гербовой бумаги, попросил слуг подписать оба, потом написал третье – симпатическими чернилами, на листе грязной бумаги.
