4
0— И ни у кого другого в доме?
— Вы в этом уверены?
С нервным смешком, скрипя на каждом шагу башмаками, Анни вышла из комнаты. Мое с трудом сдерживаемое возбуждение вырвалось наружу.
— Пуаро! — закричал я. — Поздравляю вас! Это великое открытие.
— То, что не кофе, а какао было отравлено. Это все объясняет! Конечно, яд не подействовал до раннего утра, потому что какао было выпито лишь посреди ночи.
— Значит, вы полагаете, что именно какао (хорошо запомните мои слова, Гастингс, именно какао!) содержало стрихнин?
— Разумеется! Соль на подносе… Что это еще могло быть?
— Это могла быть соль, — спокойно ответил Пуаро.
Я пожал плечами. Не было никакого смысла с ним спорить, если он был склонен воспринимать это таким образом. У меня (уже не впервые) мелькнула мысль, что бедняга Пуаро постарел, и я подумал, как важно, что он общается с человеком, мышление которого более восприимчиво.
Пуаро спокойно смотрел на меня; в глазах у него светились искорки.
— Мой дорогой Пуаро, — холодно произнес я. — Мне не подобает вам диктовать. Вы имеете право на свою точку зрения, так же как и я — на мою.
— В высшей степени справедливое замечание, — улыбнулся Пуаро, быстро поднимаясь на ноги. — Я покончил с этой комнатой. Между прочим, чей это меньший по размеру стол-бюро там, в углу?
— Мистера Инглторпа.
— О-о! — Пуаро попытался утопить покатую крышку и открыть бюро. — Заперто! Может быть, его откроет один из ключей миссис Инглторп?
Он попробовал несколько ключей из связки, поворачивая и крутя их опытной рукой. И наконец радостно воскликнул:
В устах Пуаро это была величайшая похвала, какой можно удостоить человека.
Он продолжил что-то отрывисто и бессвязно бормотать, а я опять подумал, что мой бедный друг уже не тот, каким был прежде.
Пуаро вынул из кармана смятый конверт и передал его мне. Это была довольно странная находка. Обычный старый, грязный конверт, на котором было беспорядочно нацарапано несколько слов. Вот так это выглядело:
«Ведь это не стрихнин, нет?»
— Где вы это нашли? — с живейшим интересом спросил я.
— В корзине для ненужных бумаг. Узнаете почерк?
— Да, это почерк миссис Инглторп. Но что это значит?
Пуаро пожал плечами:
— Не могу сказать, но это наводит на размышления.
У меня промелькнула странная мысль. Может быть, у миссис Инглторп не все в порядке с рассудком и ею овладела фантастическая идея, что она одержима дьяволом? А если так, то не могла ли она сама покончить с собой?
Я только было собрался изложить эту догадку, как меня поразили неожиданные слова Пуаро:
— Теперь пойдемте и осмотрим кофейные чашки.
— Мой дорогой Пуаро! Какой в этом смысл теперь, когда мы знаем о какао?
Я не мог не счесть это самым дурным вкусом.
