11
0– Пустите меня! – истошно завопила она. – Он меня убьет!
– Кто из вас, ублюдки, замочил Луиджи Валдарно?! – хрипло прорычал итальянец, судорожно сжимая в огромной лапище пистолет и тыкая им поочередно в каждого из нас. Никто не издал ни звука. Мы едва осмеливались дышать.
– Боже милостивый, Пуаро, какой ужас! Надо как-то ему помешать, не то он всех нас перестреляет! – испуганно крикнул я.
– Вы весьма обяжете меня, Гастингс, если на какое-то время воздержитесь от вскриков и восклицаний. Поверьте, наш приятель не станет ни в кого стрелять без моего разрешения!
– Небось уверены в этом, да? – проворчал итальянец, осклабившись в жуткой усмешке, от которой холод змейкой пополз у меня по спине.
С меня было достаточно. Я прикусил язык, но женщина, вспыхнув, повернулась к Пуаро:
– Что вам от меня нужно?
Пуаро опять склонился в изысканном поклоне:
– Не думаю, что имеет смысл угрожать вам, мадам, – вы ведь и сами это знаете, не так ли? Тем более если ваше имя – Эльза Хардт.
Быстрым движением женщина сбросила на пол огромную игрушку – черного бархатного кота. Под ним оказался телефон.
– Отдерите подкладку, и увидите их. Они там.
– Умно, – с явным одобрением в голосе пробормотал Пуаро. Он отошел от двери. – Что ж, позвольте пожелать вам доброго вечера, мадам. И советую вам исчезнуть, не теряя ни минуты, пока я попридержу вашего приятеля из Нью-Йорка.
– Проклятый осел! – прорычал верзила итальянец.
Все произошло настолько быстро, что я глазом моргнуть не успел. Женщина кинулась бежать. А он, вскинув пистолет, быстрым движением направил его ей в спину и спустил курок в ту самую секунду, когда я навалился на него сзади. Но вместо выстрела раздался лишь безобидный щелчок, а вслед за ним – голос Пуаро, в котором явственно прозвучал мягкий упрек:
– Эх, Гастингс, Гастингс… как это дурно с вашей стороны – никогда не доверять старому другу! Неужели вы могли подумать, что я позволю даже вам бродить по Лондону с заряженным пистолетом в кармане? Да никогда в жизни! Впрочем, это касается и вас, дорогой мой, – добавил он, обращаясь к огромному итальянцу. Глядя на Пуаро выпученными глазами, тот тяжело и хрипло дышал, словно насмерть загнанная лошадь. А маленький бельгиец продолжал мягко отчитывать его, будто непослушного ребенка: – Неужели вы не понимаете, какую услугу я вам только что оказал? Не понимаете? Жаль. А ведь я только что, можно сказать, избавил вас от петли. Застрели вы ее – и вздернули бы вас за милую душу. Но не печальтесь, друг мой, ваша дама никуда от нас не денется. Дом оцеплен, так что она попадет прямехонько в руки полиции. Какая приятная и успокаивающая мысль, верно? Да, да, теперь можете уйти. Будьте только очень осторожны… очень.
