Ведьме в космосе не место

Люди расступились, пропуская нас к ярко освещенному подиуму или сцене. Там стояли резные деревянные кресла, укрытые шкурами неизвестных мне зверей.

Мы не торопясь продвигались вперед. Меня то и дело касались руки. Я видела искаженные лица, но не понимала, что мне кричат, и невольно жалась к Ворону. Кто-то надел мне на шею венок из мелких белых цветков. Приятный, но довольно сильный запах ударил в нос.

Ворон подхватил меня под руку, чтобы я не споткнулась на лесенке, а потом настойчиво подтолкнул к креслу.

Барабаны неистовствовали. Любят здесь этот инструмент. Хотя на чем еще играть ночью в свете факелов.

Со своего места я заметила музыкантов. Окруженные плотным кольцом людей, они пританцовывали и покачивались в некотором подобии транса, их обнаженные тела блестели от пота в свете факелов.

Я посмотрела на Ворона, он кивнул мне, на секунду прикрыл глаза. И начал отбивать ритм ладонями. Неожиданно он взревел, перекрывая шум толпы и грохот барабанов.

Силы космические! Метеориты проклятые! Разве можно так пугать! Я даже подскочила на месте.

А мужчина пустился в пляс. Он вертелся, топал ногами, подпрыгивал.

Мне хотелось закрыть глаза. И это он называет колдовством?!

Люди вокруг воздели руки к небу и стали покачиваться. Некоторые задергались, как будто в припадке. Несколько человек упало на землю.

Все это было так дико и странно.

Я смотрела на Ворона особенным восприятием, чувствовала его энергию. Естественно, ничего магического в этом не было.

Движения его становились все более резкими. Для смелой театральной постановки было бы отлично. Страсть и первобытный азарт, опасность, сила и дикость – очень сильный сплав эмоций.

Я так увлеклась танцем Ворона, что пропустила появление еще двух персонажей, которые тащили упирающееся животное с рогами прямо к сцене.

В полуголых мужчинах мне с большим трудом удалось опознать Большого и Злобного. Их кожу покрывали орнаменты, нарисованные синей краской, а еще на них были юбки. Несчастное животное крутило головой и издавало жалобные протяжные звуки, но они тонули в криках толпы.

Вперед выступил Гринк, я до этого его не видела, хотя он стоял в двух шагах от того места, где я сидела. Вид у него был не менее колоритный, к тому же он щеголял высокой шапкой, отороченной мехом.

Инженер, называется.

Я в нем разочаровалась. А еще рассуждал о ведьмах! В руках Гринк держал поднос, на котором лежал угрожающего вида нож и стояла миска с каким-то порошком.

Безумие захлестнуло поселок. Безумие чистое и незамутненное. Я чувствовала себя единственным нормальным человеком на этом «празднике». Мне хотелось провалиться сквозь землю, но все, что я могла, – это вжаться в спинку кресла.

Большой подхватил животное и поставил его к нам на возвышение.