Вечный воин

Только познавший холодные утренники в лесу возрадуется мягкой постели в теплом доме. Я встал, размялся. Рядом зашевелились мои подчиненные. Нынешние люди спят по-звериному чутко, даже мирные горожане.

Подошли германцы, столкнули в воду плоты и, удерживая их веревками, начали сплавлять вниз по реке. Перед самым городом река Девня разделяется на два рукава, образуя длинный узкий остров, довольно низкий, затапливаемый, наверное, во время половодья. К северной оконечности острова мы сплавили первый мост, собранный из плотов. Для этого оттолкнули от берега верхнюю часть, течение подхватило и снесло ее, развернув мост поперек реки. Он оказался немного длиннее, но это было не важно. Стараясь двигаться бесшумно, переправились на остров и перетянули второй мост, более короткий, в рукав, проходящий под городскими стенами, с которых на нас полаяла собачонка, но караульные не обратили на нее внимание. Наверное, услышали сквозь сон и предположили, что лает на зверя, пришедшего на водопой. Добравшись почти до середины острова, где он был шире всего, а рукав сужался, навели второй мост. К тому времени начало светать, но караульные, видать, забили на службу, потому что никто не поднял тревогу. По второму мосту первым переправился германский вождь, потом его свита из бывалых воинов в металлических шлемах и кольчугах. За ними пошли воины с лестницами — бревнами со вставленными в пазы поперечными перекладинами. Дальше — все остальные воины вперемешку. От большого количества людей мост притопило малость, и я замочил сапоги. На узкой полосе берега под крепостной стеной уже стояли очереди у каждой лестницы. Впрочем, германцы забирались быстро, с обезьяньей ловкостью, что при отсутствии доспехов не мудрено.

Перекладины были мокрые, скользкие. Пару раз я чуть не сорвался, потому что торопился. Наверху уже слышался звон оружия и крики караульных. Лестница была длиннее стены, поэтому не стал протискиваться между прямоугольными зубцами, а переступил на правый и спрыгнул с него на сторожевой ход, не удержал равновесие и грохнулся, громко зазвенев щитом, доспехами и оружием. Какой-то германец помог мне подняться.

В утренних сумерках Маркианополь казался серым и словно бы размытым, как плохенькая акварель. При взгляде сверху дома казались слишком низкими. Где-нигде из труб шел дым. Наверное, это дома пекарей, просыпавшихся раньше всех. Большая часть горожан еще спала, хотя по улице в нашу сторону бежало несколько вооруженных людей и орало истошно тревогу.

Я подождал, когда поднимутся четверо из моего отряда, одного оставил возле лестниц, чтобы направлял остальных, а с тремя пошел по сторожевому ходу к северной угловой башне.