Вечный воин

Один раз отправился на лодке на охоту, подстрелил в зарослях камыша здорового кабана. Мясо у него было жестким и вонючим, а кок на марсильяне был не ахти. Избалованный домашней свининой, я съел всего пару кусочков. Остальное умяли члены экипажа. Они привычны к плохо приготовленной дичине. Аборигены немного успокоились и начали смелее продавать нам продукты. Мы договаривались о товаре и цене, оставляли деньги. Горожанина с корзинами спускали на веревке с крепостной стены. Пересчитав деньги, оставлял заказ, который мы забирали после его ухода.

Судя по хмурым лицам, посольство было неудачным. Видимо, Павел не желал объединяться с вандалами. К тому же, старший из послов и несколько воинов, простудившись по пути, постоянно покашливали, а на следующий день и вовсе не поднялись из носового трюма, где для всего посольства были оборудованы нары, и отказался от еды. Я не обратил на это внимание, потому что был занят управлением судном, которое следовало вниз по течению Лигера. Евсений не имел опыта плавания по рекам, не мог подменить.

К вечеру кашляло уже все посольство. Я было подумал, что подхватили грипп, но кашель был сухой и без насморка. У меня во время гриппа сопли в два ручья текут, и носовым платочком становится полотенце. Посол и вовсе лежал без сознания и дышал с трудом, сильно хрипя. И тут до меня дошло, что это и есть тот самый мор. Я почему-то думал, что мором аборигены называют чуму, и следил, чтобы на марсильяну не пробралась крыса. Беду принесли члены посольства. Не знаю, где во время скитаний они подцепили эту заразу и какую именно. На малярию или холеру тоже не было похоже. На этом заканчивались мои познания в медицине по разделу инфекционные заболевания. Надо было бы выдержать посольство пару недель на берегу на карантине, но умная мысля приходит опосля. Теперь уже поздно было принимать меры: вирус зашел в экипаж и принялся собирать урожай.

Утром посла нашли мертвым. Приставать к берегу и хоронить не сочли нужным, выкинули труп в реку. К вечеру вышли в море и выкинули в него второй труп. Там дул вест-зюйд-вест, и я повел марсильяну курсом крутой бейдевинд почти вдоль берега на юг. Казалось, что если отойдем от проклятого места подальше, болезнь оставит нас.

На следующий день за борт полетел еще один покойник, но второй посол и один из воинов выбрались из трюма на палубу, хотя оба еще покашливали и нетвердо стояли на ногах. Выпив вина с водой, немного взбодрились и даже изволили тихо, сквозь кашель, посмеяться. Значит, жить будут.

А потом ветер сменился на норд-вест и начал усиливаться. Я попробовал в полборта отойти подальше от берега, но начался шторм, и пришлось становиться на плавучий якорь. Тут у меня и заныло сердце от нехорошего предчувствия.