5
0— У меня к тебе разговорчик один есть, — кинув на подруг виноватый взгляд, обратился наконец художник к Мане. — Можешь уделить мне несколько минут?
— Разумеется! — преувеличенно радостно воскликнула Маня. — Все мое время в твоем распоряжении. Ты же мой друг!
— Отойдем, — предложил художник. — На минуточку.
Что оставалось делать Мане? Немного скиснув, она послушно отошла в сторону. А подруги вернулись к вольеру, где разминались лошади. Определенно, лошади странные животные. Одна кобыла словно заведенная прыгала через бревно и, кажется, испытывала от этого дикий восторг. Другая важно вышагивала по деревянным перекладинам, лежащим на земле, стараясь при этом ставить копыта так, чтобы они попадали в промежутки между деревяшками. Получалось у нее это забавно. И кажется, ей самой тоже нравилась эта забава.
Но как ни приятно было смотреть на лошадок, подруги не забывали поглядывать и на Маню. А у той дела обстояли совсем не так хорошо. Слов, которыми обменивались Маня и Миша, подруги слышать не могли. Но даже издалека было видно, что разговор с художником здорово напрягает Маню. Вся ее небольшая фигурка напряглась. И поза, которую она невольно приняла, была скорее оборонительно-наступательной, нежели доброжелательно-расслабленной.
Художник образцов примерного поведения тоже не демонстрировал. И когда Маня начала ему выговаривать что-то особо гневное, он даже схватил ее за руку. То есть попытался схватить, Маня вовремя отпрыгнула назад. Художник некоторое время постоял в нерешительности, а потом снова заговорил. О чем? Подруги терялись в догадках.
— У хозяйки-то нашей новый хахаль появился, — услышали они неподалеку от себя.
Обернувшись, они увидели того самого сторожа-пьянчужку, который счастливо проспал всю ту ночь, когда на конюшне произошло нападение на Диму, закончившееся его смертью.
— Во дает! — продолжал мужичонка, неодобрительно глядя на парочку и качая головой. — Думает, если у нее деньги, так все ей можно?!
— А что такого? Они просто разговаривают.
— Ага, как же! — фыркнул мужичонка. — Разговаривают! Не успела мужа схоронить, как уже с хахалем цапается.
И, сплюнув себе под ноги, он продолжал возмущаться:
— И где она их только находит? Лично я бы в ее сторону и не посмотрел. Разве это женщина? Так, сопля ходячая. Ни сисек, ни попы.
— Что это вы такие вещи про свою хозяйку говорите?
Этот вопрос неожиданно вызвал в стороже бурю эмоций.
— А она мне вовсе и не хозяйка теперича! — гневно сверкнув глазами, заявил он. — Проспал, говорит, ты свою работу. И уволила! А я что? Разве же я нанимался, чтоб ейного мужа от убийц караулить? Мое дело — лошади. Чтобы с ними все в порядке было.
