Ты ошибся с первенцем, дракон!

А потом оказалось, что даже две жизни! Свою и ребёнка! Ты ведь даже поговорить со мной не собирался, узнать, правда ли я виновата! Сразу обвинил и приговорил! А сейчас что? Говоришь о любви? Делаешь вид, что счастлив меня видеть? Я не верю тебе, Хранитель! После того приказа — не верю!

Мне бы не тратить время, выплёскивая давние и уже почти перегоревшие обиды, а немедленно дать телепорту команду перенести меня в город. Сломанный напоследок тонкий магический механизм обезопасит от немедленной и, скорее всего, короткой погони, а Хранителю придётся искать мать своего первенца по городу уже на своих драконьих крыльях. Отличный план! Только… Галаард почему-то не спешил хватать беглянку или отключать свою машину для переноса. А ведь он вполне может управлять телепортом на расстоянии, вдруг посетила меня пугающая догадка.

— Понял, — спокойно произнёс Дракон. — Дай мне осмыслить, Ира.

Он потёр переносицу с видом человека, которому даже такое простое движение даётся с трудом.

Я ждала. Сама не понимала, чего и зачем. Может, в душе бунтовала и мешала уносить ноги дикая, безумная надежда?

Мне хотелось верить в его любовь. Господи, как же мне хотелось верить! И поэтому я продолжала стоять на белом помосте, способном за мгновение ока спрятать меня от опасности со стороны Солнечного Дракона, и уповать на чудо.

— Я помню тот день, — сказал он наконец. — И эти слова тоже. О них после твоей мнимой смерти я сожалел особенно, хотя не подозревал, что ты их слышала. У меня ужасный характер, Ира. Я воин, на плечах которого защита целого мира. Привык принимать решения здесь и сейчас, не тратя лишнее время на долгие сомнения и размышления. Когда вокруг враги, промедление — непозволительная роскошь. В тот момент я вернулся с битвы, в которой впервые на своем веку ощущал себя… слабым и беспомощным. Я мог умереть, и понимание этого факта сделало меня дерганым и невероятно злило. Те слова вырвались на эмоциях, Ира. На самом деле я не смог бы причинить тебе вред. Даже если бы ты действительно оказалась врагом. Диверсантом. Или убийцей. Ни тогда — ни сейчас. Особенно — сейчас. Когда ты оказалась матерью первенца. Поэтому… не убегай, Ира. Прошу… — последние слова прозвучали с отчаянной мольбой.

Галаард по-прежнему не двигался с места, и я вдруг поняла, почему. Он боялся меня напугать. Спровоцировать на спешный побег. Потерять в очередной раз.

А у самой будто груз с плеч свалился.

Последнее недопонимание, последняя ошибка, последнее препятствие между нами истаяло, как иллюзорный дым.

Нет, осталось ещё одно. Самое непреодолимое.

— Ты женат, Галаард, — со вздохом напомнила я очевидную истину. — У тебя есть законный сын.