Вся его поза говорит о том, что он зол. Ну и к черту, пусть себе злится.
– А то на чужих жен кидаешься, – вижу, как он усмехается с некой злобой и презрением.
– А чужие жены не против. Да, Ник?
Его слова ранят, как лезвия, но на правду грех обижаться. Сама виновата. Мне нечего ему противопоставить. Молча распахиваю дверь и смотрю на него.
Игорь бросает на меня взгляд и выходит, не проронив ни слова.
Жду несколько минут, чтобы он уехал, и выхожу из кабинета.
Сажусь в машину, в зажигание попадаю ключом только раза с третьего. Меня все еще трясет.
Роняю голову на руль. Что я творю? Что я наделала!? Закрываю лицо руками.
Немного успокоившись, еду домой.
Дима встречает меня в коридоре.
– Ник, что-то ты долго сегодня. Пробки?
– Да, Дим, пробки, – внутри такое чувство вины, что смотреть на мужа не могу.
– Ник, я с мамой поговорил. Она больше не будет к тебе цепляться. Конечно, без концерта не обошлось. Но думаю, все будет хорошо.
– Это замечательно, Дим, – отвечаю на автомате и прохожу на кухню. Дима идет за мной.
– Ник, с тобой точно все хорошо?
– Да, все хорошо. Устала просто. День был тяжелый, – выпиваю стакан воды, отвечаю, не глядя на мужа. Щеки горят от стыда и вины – ведь вру. Лгу, впервые в жизни я лгу Диме. Черт! – Дим, я в душ и спасть. Давай завтра поговорим.
– Хорошо. Завтра так завтра.
Я прохожу мимо мужа и поднимаюсь наверх. Снимаю все с себя и иду в душ. Стою под струями воды, прислонившись лбом к холодному кафелю. Тело всё горит. Мое сознание играет против меня, подсовывая воспоминания сегодняшнего вечера: его руки, губы, прикосновения. Даже от одних мыслей вся кожа словно в огне. Мурашки бегут по позвоночнику, оседая, где-то внизу, внутри. Вода не смывает воспоминания, и это сводит меня с ума. Стон сам срывается с моих губ. Открываю глаза, осознавая, что я все еще стою в душе. Наконец, выключаю воду, вытираюсь, надеваю пижаму и иду в кровать.
– Ни-и-ик, я соскучился, – целует мое плечо, руку, затылок. Разворачивает к себе.










