Ты – мой воздух

Любила его, казалось, больше жизни. Потом родился ты. Роль матери-одиночки – незавидная роль. Приходилось работать за двоих, чтобы как-то прокормить тебя и себя. Ночами было хуже всего, хоть волком вой от обиды. Разлюбить его так и не смогла. Дура… Ненависть к нему смешалась с болью, любовью и жалостью к самой себе. Ты рос, а я смотрела на тебя и видела его. Видела того, кто разрушил мою семью, меня, мою жизнь и сбежал, как последний подлец. Жалела себя. И не понимала, что во всем виновата сама. Только я виновата. Я, сын, виновата во всем. Я позволила себе слабость и поплатилась за это с лихвой.

Ты прости меня, я и перед тобой виновата. Наверное, больше, чем перед кем бы то ни было. Прости меня. Я на себя злиться должна, себя ненавидеть, а не на тебя. Ты ни в чем не виноват…»

Разговор длился долго, до самого рассвета. Мы то молчали, то мать снова рассказывала и рассказывала о своем прошлом, о моем отце. Просила прощение снова и снова. Я простил, сразу простил. Зла я никогда на нее не держал. Наверное, подсознательно чувствовал ее внутреннюю боль.

После того вечера маму как подменили: объятия, горячий ужин. Она не упускала момента, чтобы обнять меня, взять за руку, провести по волосам.

Да и я, как изголодавшийся, тянулся к ней, к ее ласке, которой за пятнадцать лет почти не было. Спешил домой после школы, стал реже появляться в компании местной шпаны. В общем, стал примерным сыном и наслаждался этим. Каждой минутой, проведенной рядом с матерью, наслаждался. На мой день рождения она испекла торт. Мы пили чай, сидя вдвоем на кухне, ели торт, и тогда она подарила мне этот браслет, который ношу до сих пор. Конечно, за столько лет пришлось поменять ремешок. Но пластина с изображением волка осталась прежней. Не знаю, где она ее отыскала, тогда в магазинах было сложно с такими вещами. На обратной стороне пластины была гравировка «Будь верен делу и слову». Я сразу понял, что мать хотела мне этим сказать, какой смысл она вложила в свой подарок.

Матери давно нет на этом свете. Еще в армии получил телеграмму от соседки бабы Маши с похоронкой. Мать покончила с собой, прыгнула из окна. Вернулся из армии в пустую квартиру, бросил сумку и поехал на кладбище. В гости к единственному родному человеку.

Строил свою жизнь все эти годы, как мог и как умел, но браслет не снимал.

Когда появились связи и деньги, нашел отца, но знакомиться не стал. Не видел смысла, да и сейчас не вижу. Пусть живет, как хочет. Больше 20 лет на тот момент прошло. Его не волновало, где и как живет его сын. Хотел бы – нашел. Поэтому навязываться я и не думал. Посмотрел на этого чужого, по сути, для меня мужчину издалека и поехал домой. Внутри и не дрогнуло ничего.

Вот и сижу сейчас с бутылкой коньяка, надираюсь, вспоминаю прошлое и пытаюсь не быть таким же мудаком, как собственный отец.