0
0– Нечего было особо спускать…
– Твоя правда… – Лавров выбрасывает недокуренную сигарету в окно, и мы снова замолкаем на какое-то время. – Знаешь, когда вы с Димкой начали встречаться, я конкретно не понимал, как вы вообще можете вместе сосуществовать. Вы же разные, бл*ть, как небо и земля. Хотя я до сих пор не понимаю, как вы умудрились столько лет под одной крышей прожить. Да и он после смерти брата, как полоумный, выполнял каждое слово матери. Стоило ей заикнуться, мол, «был бы Ярик жив, он бы закончил архитектурный». И Димка тут же кинулся переводиться с экономического на архитектурный.
– Мне всегда казалось, что Ирина Олеговна до фанатизма любит своего сына. Эта ее постоянная гиперопека.
– Любит, но так было не всегда. Любовь ее проснулась только после смерти старшего сына, в котором она души не чаяла.
– Я не знала про это.
– Да, про это мало кто знает. Единицы, кто очень близко знаком с его семьей. А мне он рассказал по пьяни, еще когда студентами были.
– Ярослав же разбился?
– Да, сел за руль бухой в говно, и ушел в столб на скорости под 180км/час.
– Ты много знаешь о Диминой семье…
– За столько лет пришлось…
– Ты меня удивляешь с каждым разом все больше…
– Смотри и в меня не влюбись…
– Вот знаешь, Лавров, хотела про тебя что-то хорошее хоть раз в жизни сказать. Да смотрю, поторопилась, ты все такой же придурок, – и мы оба засмеялись.
– Что есть, то есть. Горбатого могила исправит.
– Нет, все же что-то в тебе изменилось…
– Тебе кажется. А когда, кажется креститься надо, – я продолжала сверлить пристальным взглядом Дениса. – Фролова, дырку протрешь, хватит пялиться.
– Люди меняются в двух случаях: когда переживают тяжелые потери и когда влюбляются.
– Фролова, я хр*новый экземпляр для психоанализа. Не утруждайся.
– Ты влюбился! – повторила я уже с большей уверенностью.
– Ника, сейчас пешком до поселка пойдешь, – угроза прозвучала не очень убедительно, поэтому я засмеялась, а Лавров пробубнил себе под нос что-то заковыристое.
