Три ночи с повесой

Вместо того чтобы смотреть ему в глаза, она впилась взглядом в губы Джулиана, дожидаясь, что он ответит. И вдруг поймала себя на том, что любуется его губами. Должно быть, он замечательно целуется, вдруг пронеслось у нее в голове — конечно, когда не ранен. И не одурманен снотворным, спохватившись, добавила она про себя.

Поймав себя на этой крамольной мысли, Лили поспешно облизнула внезапно пересохшие губы. О Господи, о чем она только думает?

«Слова, Лили. Сосредоточься на словах».

— Я хочу сказать, — беспокойно поведя плечами, продолжала она, — мы ведь с тобой стали друзьями только благодаря Лео.

Ты был его лучшим другом, а я — сестрой. А теперь, когда Лео больше нет, разве не естественно спросить об этом? Вот я и спрашиваю… Кто мы друг другу, Джулиан?

— Ну и каков же твой ответ?

— Не знаю, но уверена, что ты никогда не сможешь заменить мне брата. Да это и не нужно.

Уголки губ Джулиана чуть заметно дрогнули.

— У меня нет ни малейшего желания стать тебе братом.

— Надеюсь, и опекуном тоже, потому что опекун мне тоже не нужен. Я уже не девочка, Джулиан — как-никак мне уже двадцать восемь.

— Тогда почему ты так трясешься надо мной? Почему все время следишь за тем, что делаю или говорю? Почему тебе так не терпится поскорее выдать меня замуж? Кстати, если уж ты твердо намерен отвести меня к алтарю, тогда почему кидаешься на любого, кто осмелится всего лишь коснуться моей руки? — Даже не успев договорить, Лили уже догадалась, что ответа ждать глупо. Недаром, стоило им только оказаться рядом, как обоих кидало в жар.

Джулиан молчал. В воздухе повисло напряжение.

Лили, собравшись с духом, продолжала, надеясь, что ее слова могут что-то изменить.

— Джулиан, ты… — Подняв руку, она прижала ее к груди Джулиана. И тут же поняла, что это было ошибкой. Уж слишком твердой она была, эта грудь. Слишком сильной, слишком мускулистой. Кончики пальцев снова закололо, — ты винишь себя в смерти Лео и поэтому стремишься защитить меня, а я… — Поспешно отдернув руку, Лили прижала ее к собственной груди, отметив про себя, как она разительно отличается от груди Джулиана.

Насколько она мягче, как она вздрагивает и колышется при каждом ударе сердца. — В одном ты прав. Я действительно чувствую себя одинокой. Заброшенной. Мы с тобой оба ищем ответы. Но единственное, чего бы я хотела…

Лили поспешно отвела взгляд. Меньше всего ей сейчас хотелось, чтобы ее прервали. Ей необходимо было выговориться.

— Все, чего я хочу, это сохранить нашу дружбу. Ты понимаешь? Мне так больно, что мы все время обижаем друг друга, ссоримся словно кошка с собакой.