Три ночи с повесой

 — Герцог, побагровев от возмущения; уже собирался что-то сказать, но, наткнувшись на гневный взгляд Джулиана, так и замер с открытым ртом. — Это ваш дом. Лили — ваша гостья. Так как же вы могли позволить этим… — его трясло от бешенства, — этим тупоумным ублюдкам глумиться над ней? Они ведь выставили ее на посмешище!

— Никто и не думал смеяться над Лили, — бесстрастно отрезал герцог. — А если кто и обидел ее, так это вы, Беллами.

— Да, вы не ослышались. Вы оскорбили ее, поскольку обращались с ней, как с неразумным ребенком, который не в состоянии обойтись без няньки.

Лили — умная женщина. И совсем не такая хрупкая, какой вы стараетесь ее представить. Она вполне может постоять за себя. И она отлично справлялась весь вечер — пока не появились вы, Беллами. А вы все испортили.

Да, Морланд был прав… и это потрясло Джулиана до такой степени, что он онемел. Он успел заметить сияющую улыбку на лице Лили, когда вошел… как заметил и то, какой вымученной стала эта улыбка, когда он опустился на стул возле нее. И конечно, Лили и не думала поощрять те невинные вольности и знаки внимания, которые позволял себе этот спесивый индюк Мерривин.

Собственно говоря, явный интерес коммандера к Лили должен был бы вселить в него надежду, ведь это означало, что она, возможно, очень скоро пойдет к алтарю… Но вместо этого Джулиан не чувствовал ничего, кроме бешеной злобы. Ему вдруг вспомнился затравленный взгляд, который бросила на него Лили, когда он рявкнул на молоденького лейтенанта, и Джулиан едва не застонал.

Холера, что он натворил! Слова герцога были словно кинжал, воткнутый ему сердце.

Нет, он знал, конечно, что Лили не дурочка, а вполне самостоятельная умная женщина, не нуждающаяся в его помощи.

Но стоило ему только увидеть ее, как все разумные мысли будто выдувало из головы. Ревность застилала глаза — он ловил себя на том, что готов придушить любого, кто имел несчастье подойти к Лили слишком близко.

— Ладно. — Тяжело вздохнув, Джулиан провел рукой по лицу, словно стряхивая невидимую паутину. — Остается радоваться, что ей уже недолго осталось терпеть мое присутствие. — Поднявшись, он направился к двери.

Герцог перехватил его на полпути.

— О чем? Что ее брат перед смертью якшался с какой-то шлюхой? Или о Фарадее? Или о моих многочисленных врагах?

— Нет.

О ваших чувствах к ней, — без обиняков бросил герцог.

Ощущение было такое, будто его ударили в солнечное сплетение. Джулиан настолько опешил, что на мгновение лишился речи. Герцог знает?!

— Конечно, знаю, — будто подслушав его мысли, кивнул Морланд. — А если уж я это заметил, значит, об этом известно всему Лондону. Учитывая мое умение разбираться в подобных делах, думаю, я был последним, кто догадался, что вы по уши влюблены в Лили.