Три ночи с повесой

Вы не поверите — когда мы ворвались туда, то нашли на столе только что сервированный и еще горячий ужин! На редкость гостеприимный народ эти американцы, не так ли?

— В самом деле? — удивленно переспросила Эмилия.

— Да, герцогиня. Мы ворвались внутрь и обнаружили обеденный стол, накрытый на сорок персон. Так что прежде чем предать Белый дом огню, мы уселись за стол и воздали должное искусству поваров Мэдисона. — Он улыбнулся. — Однако должен заметить, ваша светлость, что ужин, которым попотчевал нас президент, и близко не может сравниться с тем пиршеством, на котором мы имеем честь сегодня присутствовать.

 — С этими словами коммандер кивнул в сторону подноса, где красовался ростбиф, окруженный тонко нарезанными овощами.

Зардевшаяся Эмилия рассыпалась в благодарностях.

Сидевший во главе стола герцог бросил на жену полный восхищения и гордости взгляд и поднял свой бокал.

— Предлагаю тост за здоровье хозяйки дома, ее светлости герцогини Морланд!

Молоденькие лейтенанты, дружно вскочив на ноги, с криками «Слушайте, слушайте!» молодецки опрокинули в себя вино и смирно уселись за стол.

Джулиан раздраженно повел бровью.

— Боже… какой энтузиазм! — фыркнул он. — Это что, морская традиция?

Лили решила, что обязанность объяснить несколько странное поведение гостей лежит на ней.

— Коммандер приказал, чтобы его лейтенанты вставали, прежде чем заговорить, — чтобы мне было легче понять по губам, о чем они говорят. Как любезно с его стороны, правда, Джулиан? — Она робко вскинула на него глаза, взглядом умоляя согласиться.

Напрасно — Джулиан притворился, что ничего не замечает.

— Тактично — не то слово! — сухо обронил он.

Один из флотских лейтенантов поднялся из-за стола.

— Если позволите, мистер Беллами, для нас большая честь познакомиться с вами, сэр! — отважно выпалил он.

Его по-детски простодушный восторг заставил Лили спрятать улыбку.

Не успел он вернуться на свое место, как из-за стола поднялся второй, тот самый, с рыжеватыми волосами.

— В море, чтобы развеять скуку, мы частенько рассказывали разные смешные истории или анекдоты. И должен признаться, что самые остроумные из них были придуманы вами, сэр!

— Все самые непристойные.

 — Тряхнув коротко остриженными густыми темными волосами, самый юный из лейтенантов притворился, что не заметил, как оговорился, и тоже сорвался со стула. — Изобразите Принни! Ну пожалуйста! Или хотя бы Байрона, если вы не против!

Кому, как не Лили, было знать, сколько лет Джулиан убил на то, чтобы научиться искусству перевоплощения. Он с детства обладал уникальным талантом — стоило раз услышать чей-то голос, он мог воспроизвести его с необыкновенной, прямо-таки ошеломляющей точностью.