Три ночи с повесой

— Я купила письменный стол, — радостно сообщила Лили.

— В самом деле? — Лили решила, что Джулиан примется расспрашивать, однако ошиблась. Вместо этого он галантно предложил ей руку и повел туда, где возле книжных полок копошился владелец галереи, в своем розовом жилете смахивавший на какую-то причудливую раковину.

Заметив Джулиана, он тут же склонился в почтительном поклоне.

— Добрый вечер, сэр. Чем могу служить?

— Моя жена желает увидеть картины в стиле «ню». — Невозможный человек! Муж с ухмылкой смотрел на нее, откровенно наслаждаясь ее смущением.

Тем не менее сдаваться она не собиралась. Будь что будет, но она посмотрит на эти картины, чтобы потом во всех подробностях описать их Эмилии и Мередит.

Помимо всего прочего, Лили и самой до смерти хотелось увидеть, что представляют собой пресловутые «ню».

Владелец галереи судорожным движением одернул жилетку.

— Как прикажете, сэр.

С видом балаганного зазывалы он раздвинул перед ними тяжелые бархатные портьеры. Лили, изнывая от любопытства, прижалась к мужу.

Они вместе переступили порог таинственной галереи.

«Запретный плод» оказался сплошным разочарованием — впрочем, как оно обычно и бывает. Джулиан с самого начала подозревал, что так и будет.

Впрочем, затея оказалась не такой уж дурацкой. Свою роль она выполнила — и весьма успешно.

Самым интересным оказалось наблюдать, какое сделалось у Лили лицо, едва они переступили порог небольшой узкой комнаты. Она забыла обо всем, до такой степени развешанные по стенам картины заворожили ее — чему Джулиан немало порадовался, поскольку отвечать на ее вопросы относительно завтрашней поездки верхом ему хотелось меньше всего.

Джулиан и представить не мог, что солгать Лили будет так тяжело.

Завтра на рассвете он с Эшвортом и Морландом, выехав из Лондона, поскачут в Вулвич — Джулиан уже успел выяснить, что Маклеода и Стоуна освободят именно там. Мерзавцы еще не догадываются, что обречены таскать кандалы до конца своих дней, мрачно усмехнулся он.

«Итак, завтра утром все будет кончено».

Успокоенный на этот счет, Джулиан вдруг вспомнил о картинах. Под самым потолком тянулся длинный ряд окон — тусклое зимнее солнце, заглядывая в щели между портьерами, полосками света проливалось вниз, выхватывая из темноты то одно, то другое полотно.

Всякий раз он падал под разными углами, отчего лица на портретах казались перекошенными. Ничего интересного — несколько так называемых будуарных портретов, где обнаженные женщины с ненатурально яркими сосками позировали среди разбросанных подушек и смятых простыней. К счастью, хороших картин было гораздо больше.

Владелец галереи, слегка приотстав, тащился следом.