Три ночи с повесой

 — Попытайся представить себе, что будет, когда ты попросишь меня, — а однажды такое непременно случится, — «Джулиан, давай займемся любовью в кресле». И момент будет непоправимо испорчен.

Брови Лили взлетели вверх. Она догадывалась, что Джулиан ее дразнит, однако сильно подозревала, что это своего рода проверка — своеобразное состязание на остроту ума.

— Вот как? — лукаво спросила она, теребя его галстук. — Что ж, тогда получается, выбор у нас невелик. Такие слова, как «кресло», «диван», «ванна», «ковер», «кофейный столик», «обеденный стол», «гардероб», и прочее отметаем сразу — чтобы не было проблем в будущем.

 — Она стащила с Джулиана галстук, и он едва сдержался, чтобы не заскрипеть зубами.

Покончив с галстуком, Лили взялась за жилет.

— По той же самой причине придется исключить такие слова, как «карета», «экипаж», и прочее в том же духе. А также «трава», «луг», «конюшня»… Господи, Джулиан, что же тогда остается?! — Расстегнув одну за другой несколько пуговок, она просунула руку внутрь, и Джулиан чуть не застонал, почувствовав прикосновение ее ладони. Лили явно дразнила его, однако ему это нравилось.

— Повернись, — хрипло попросил Джулиан. И для пущей ясности покрутил рукой, показывая, чего он хочет.

Лили покорно повернулась, и Джулиан мысленно присвистнул, окинув взглядом длинный ряд пуговок, сбегавший вниз вдоль ее узкой спины.

— Как насчет «зеркала»? — лукаво спросила Лили, улыбаясь своему отражению в огромном, занимавшем почти всю противоположную стену, зеркале.

— Насмешница, — хмыкнул Джулиан, перехватив в зеркале ее взгляд. — Нет уж, зеркало исключается.

Лили засмеялась. Джулиан между тем принялся расстегивать одну за другой пуговки платья.

Впрочем, он не жаловался. Добравшись до середины, Джулиан не удержался и провел кончиком языка вдоль ложбинки у нее между лопатками. Наградой ему стал негромкий стон.

— Столбик кровати? — сипло предложила она. И тут же, покачнувшись ухватилась за вышеупомянутый предмет, поскольку Джулиан как раз в этот момент стянул с ее плеч платье. Глазам его предстал корсет и шемизетка из тончайшей, полупрозрачной кисеи.

Зарычав от нетерпения, Джулиан рывком сорвал с нее кружева, поспешно расшнуровал корсет и повернул Лили лицом к себе.

Корсет раскрылся, как распускающийся цветок, и Джулиан смог наконец накрыть ладонями ее грудь. Соски мгновенно напряглись, и Джулиан с хриплым стоном припал губами к ее молочно-белой коже.

Лили, запрокинув голову и подставив Джулиану шею, с интересом уставилась в потолок.

— Я бы предложила слово «люстра», — протянула она, — но от одной мысли об этом меня бросает в дрожь.

Джулиан не выдержал и прыснул, ткнувшись носом ей в шею.

— «Пластырь», — тут же предложила она.

— Что? — Джулиан вытаращил глаза.