Три ночи с повесой

— Лили Элизабет Чатуик, — медленно и очень торжественно проговорил Джулиан, — я прошу тебя стать моей женой.

Теперь Лили была уверена, что все поняла правильно.

— Прямо сейчас? — с трудом выдавила она из себя. — Здесь?

Ноги у нее подкосились, и Лили с размаху шлепнулась на ступеньку, чувствительно отбив себе мягкое место.

Теперь она поняла, почему Джулиан выглядел таким бледным.

— Я, конечно, не маркиз, однако у меня есть кое-какие средства, так что ты ни в чем не будешь нуждаться. И я клянусь быть верным тебе до конца моих дней. — Нагнувшись, он взял Лили за руку.

Пальцы его были холодны, как лед.

— А как же убийцы Лео? — прошептала она.

— Они где-то рядом, но я по-прежнему не знаю, кто они. Однако если нужно выбирать между местью и тобой, я выбираю тебя. Нас.

В груди Лили шевельнулась робкая надежда.

— Значит, ты покончил с этим? С поисками убийц?

— Правда? Больше не будет ни ночных вылазок, ни слежки, ни кровавых драк — ничего такого?

— Да. — Джулиан крепко сжал ее руку. — Я по глазам вижу, что ты мне не веришь. Наверное, я это заслужил. Когда я вчера ушел от тебя… это был самая тяжелая минута в моей жизни.

У него был такой несчастный вид, что в груди Лили зашевелились сомнения.

— Надеюсь, это не потому, что ты боишься, что ни один мужчина теперь не захочет взять меня в жены. Не хочется думать, что ты решился на этот шаг только потому, что считал, что обязан это сделать.

— Тебе неприятно так думать? Что ж, извини, Лили, но это так. Я действительно считаю, что обязан жениться на тебе. — Взяв ее руку, он приложил ее к своей груди. — Мое сердце обязывает меня это сделать. Видишь ли, оно, глупое, почему-то решило, что без тебя мне не жить.

И пригрозило, что остановится, если я не женюсь на тебе, причем немедленно. И поэтому я здесь — чтобы сказать, что отныне я твой. Навсегда. — Он с трудом сглотнул. — Если ты, конечно, согласна.

Если?! Если она согласна?! Сердце будто совершило прыжок и застряло в горле, каким-то чудом не выскочив из груди. Господи… неужели Джулиан действительно боялся, что она ему откажет?

Да, вдруг со всей отчетливостью поняла она. Да, он этого боялся. Отсюда и этот подавленный вид, и землистая бледность. Даже после всего, что было между ними, он колебался.

Ох, Джулиан! Она читала в его душе, как в открытой книге — видела, как он уязвим, как нищее детство и несмываемый позор его рождения подорвали его веру в себя. Что ж… она постарается его переубедить.

И Лили внезапно почувствовала себя счастливой.

— Да, — коротко сказала она. Может, для того, чтобы он перестал сомневаться. — Да, я согласна.

Заметив, как вдруг застыло у него лицо — словно на сильном морозе, — Лили приложила пальцы к его щеке.

Он вздохнул шумно и с облегчением.