Трагедия Игрек

Ходили туманные слухи об ее экскурсии в страну опиума, пьяных уик-эндах в Адирондакских горах, а каждые два месяца с удручающей монотонностью появлялись сообщения о помолвке Джилл с сыном супербогатых родителей.

Благодаря прошлому и настоящему, семье и собственным достижениям, Эмили была одновременно проклятием и находкой для прессы. Газетчики считали ее злобной ведьмой, но любили ее, потому что, как выразился один редактор, «там, где миссис Хэттер, всегда сенсации».

Задолго до того, как Йорк Хэттер угодил в ледяные воды Лоуэр-Бей, неоднократно предсказывалось, что в один прекрасный день он покончит с собой, поскольку человеческая плоть, облекающая столь честную душу, не может терпеть так долго. Почти четыре десятилетия беднягу хлестали, как собаку, и погоняли, как лошадь. Под безжалостной плетью языка своей супруги он съеживался, терял индивидуальность, превращался в жалкую тень, терзаемую сначала страхом, затем отчаянием и, наконец, безнадежностью. Его трагедия заключалась в том, что, будучи нормальным человеческим существом, обладающим разумом и чувствами, он оказался прикованным к алчному, безумному и ядовитому окружению.

Йорк всегда был только «мужем Эмили Хэттер» — по крайней мере, со времени их свадьбы тридцать семь лет назад в Нью-Йорке, когда грифоны считались последним словом в орнаментике, а узорчатая обивка была непременной принадлежностью мебели гостиных. Со дня их возвращения в дом на Вашингтон-сквер — разумеется, принадлежащий Эмили — Йорк Хэттер знал свою судьбу. Но тогда он был молод и, вероятно, боролся против властной и злобной воли своей супруги. Возможно, он напоминал ей, что она скандально развелась с первым мужем, Томом Кэмпионом, при весьма таинственных обстоятельствах, что она обязана ему, своему второму мужу, отказом от диких выходок, шокировавших Нью-Йорк с дней ее юности. Если так, то это решило его участь и погубило многообещающую карьеру, ибо Эмили Хэттер, не терпевшая неповиновения, не могла оставить подобное безнаказанным.

Младший брат Барбары, Конрад, не обладал артистическим даром, способным компенсировать его ненормальность. Он был копией матери в брюках. Его вышибли из трех университетов за дикие и злобные выходки. Дважды он попадал под суд за нарушение обещания жениться, а однажды, сидя за рулем своего родстера, задавил пешехода и был спасен только благодаря щедрым взяткам адвокатам матери жертвы. Неоднократно Конрад, когда его дурная кровь смешивалась с алкоголем, вымещал плохое настроение на безобидных барменах, заработав в результате сломанный нос (тщательно перемоделированный пластическим хирургом), трещину в ключице и бессчетное количество синяков и шрамов.

Но и ему пришлось столкнуться с несокрушимым барьером материнской воли.