Todo negro

Рассчитывал пройтись по судну со старым приятелем, а то и тяпнуть сто грамм для вдохновения в старпомовской каюте. Но ничего, потерпит. Федя мог бы и первым капитану о намечающемся вояже рассказать: про «турпоход» Красов узнал только в штабе.

Красов с Платоновым спустились палубой ниже. Тут располагались каюты штурманов — капитана с помощниками и стармеха. В одной из них разместили Платонова: Леня Рябченко, первый помощник, как раз был в отпуске. Потом еще и внукам будет с гордостью рассказывать, даже если Лев ему с качки всё заблюет.

Снова трап. Каюты. Кают-компания с длинными столами, пианино и красивым резным панно на стене. И Ленинская комната. Бывшая.

Знакомство со следующей палубой началось с камбуза. У Красова были весомые поводы считать его лучшим во всей части — с тех пор, как пришёл конец РБН.

— Оцените кулебяку с треской! Завтрак через полчаса — горячая! Когда к нам какой-нибудь хрен со звездами из Москвы приезжает, комдив его на «Вольгу» аккурат к обеду приводит. Жрут в три горла, зато мозг не трахают. Кок — волшебница! Ну и продукты хорошие, команде на паёк их распределяем. За одну такую еду работать стоит! Мы, впрочем, последние два месяца так и делаем…

— Кувебяка офлифная. — Платонов питал слабость не только к духовной пище. — Хорошо вам… Я такую хорошую треску попробовал первый раз, когда моим творчеством проникся не последний товарищ из Ленинградского партокома. Но даже сейчас, когда хоть сёмга, хоть фуга есть… Очень вкусно. Возьму еще одну?

— Да хоть две. Думаю, ваше предложение командованию покрывает стоимость всего провианта «Вольги».

— Это смотря где. Вы знаете, как называют кулебяку в Италии? Кальцоне с рыбой! И в ценах римских хороших ресторанов я кулебяками свои затраты отобью. Вашему коку бы свой бизнес… Зажила бы, уверен!

— Честная больно. Обманывать да предавать не сможет. Да и по бизнесу никогда так же вкусно, как по приказу капитана не сделают. Продолжаем экскурс? Там столовая для младшего состава. Собственно, кроме панно и пианино не сильно от кают-компании отличается. Кубрики. Спортзал мы сами оборудовали — заводчане подсобили. И машинное отделение. Сердце корабля…

— Давайте в машинное скорее. А костей в рыбе многовато. Кальцоне все-таки поприятнее.

Лев был в восторге от машинного отделения и центрального поста управления, с удовольствием поколотил самодельный боксерский мешок в спортзале, заглянул в кубрики матросов и мотористов. Это было бы приятно, но от диалога у капитана остался осадочек. «Бизнес, кальсоны» — да пошел ты, Лёва, нахер, если кулебяка не нравится!..

Когда вышли покурить на вертолетную площадку, за Платоновым увязалось несколько моряков. У старшего матроса Паши Ермолаева в каюте висел плакат «Левиафана»: Лев пообещал на нем расписаться.