Todo negro

— Что за тварь ты привёл в мой чертог?! — барон подался вперёд: вряд ли сумел меня хорошо разглядеть, но хватило и так.

— Сам не знаю, Вильгельм. Это просто наёмник, сопровождающий меня в пути. Можем обсудить интригующую загадку его природы в застольной беседе, как только покончим с делом. Просто отдай мне мечи, и инцидент будет исчерпан. Кстати, Гор, эти увещевания касаются и тебя. Не имею понятия, почему тебя так заботит, кто называется паладином покойного Милто в северной глуши. Это разумно обсудить позднее, в менее напряжённой обстановке. А ты верно заметил, что сейчас работаешь на меня. И твой наниматель меньше всего на свете хочет кровопролития в этом зале.

Ойли был прав. Я повёл себя непрофессионально и без нужды осложнил ситуацию. К сожалению, у всех есть слабые точки: даже у меня. Я давно толком не чувствую боли и жара, равнодушен к холоду, жру и пью не чаще змеи. Но есть вещи, способные пронять.

— Убирайтесь. Из. Моего. Замка!

— Это твоё окончательное решение?

— Хорошо. Мы уходим. Наслаждайся жизнью, Вильгельм, пока есть возможность: как говорил твой дед, «удача — миг, несчастье — рок».

Мы бы так и ушли несолоно хлебавши. Однако барон ещё не сказал Ойли всё, что хотел. Когда два худосочных стражника уже отворяли двери, он прокричал нам вслед:

— И не смей возвращаться! Я не желаю тебя видеть и вообще не хочу смрада эльфятины в моём замке! Это ваши навели на нас лесных тварей! Ты и теперь привёл с собой нечестивого выродка! Проклятое племя, отцы всех зол!

Никогда эльфы не были ровней людям в королевстве Горольда. Даже мэйрами, знатнейшими из них, иной раз могли так вот подтереться. Однако… Ойли замер в дверях. Ответил барону, не оборачиваясь: холодно, сухо, не слишком громко — но так, чтобы все отлично услышали.

— Вильгельм, я готов стерпеть неуважение к себе лично. И твой отказ тоже. Ты не унаследовал ни красоты матери, ни отваги отца, ни мудрости деда — грешно на такого человека обижаться. Но не смей, даже не думай оскорблять мой народ. Возьми свои слова назад.

— Пошёл в задницу! Пошёл ты, и пошёл каждый из эльфов туда же!

Я хорошо запомнил разговор в таверне и сразу догадался: вот теперь ничем хорошим ситуация не закончится. Впрочем, как сказать… я не люблю болтовню. Предпочитаю действовать. А когда эльф наконец подал знак — настало время именно для этого.

Первым делом я схватился за кинжал, который прятал в рукаве. Метнул его в ту местную харю, что была ближе. Завертелось…

Мы спускались к берегу — туда, где лошади могут перейти реку Кирн вброд, если верить эльфу. А не верить ему оснований не было. Под копытами коней трещал тонкий лёд, которым покрылись лужицы. Шум Дарвика, половина которого наверняка захвачена беженцами, а половина должна была к этому времени выгореть, остался далеко позади.