Todo negro

Вчера Биркин, конечно, не поверил бы в подобную чушь. Теперь ему оставалось верить во что угодно, если это даёт хоть какую-то надежду. Потому что внезапно умереть — грустно, а вот внезапно состариться… прежде Биркин и не представлял, насколько это хуже. Словно всю жизнь, все планы, мечты, надежды — вытащили из кармана, как кошелёк в трамвае.

Ты в один миг потерял всё. И что самое страшное, ты по-прежнему жив.

— Так вы повелеваете временем? — Биркин всё-таки решился заговорить первым.

— К сожалению, не я один.

Папа Андрэ пошевелил своими необъятными телесами, устроился поудобнее: видимо, что-то у него от долгого сидения здесь затекло.

— Лугаве обокрал тебя. Он похитил твоё время. Отобрал твою жизнь.

Биркин мог бы сказать о Лугаве очень много разных вещей. В том числе — крайне неприятных и таких, о которых мало кто ещё на свете догадывался. Но на полном серьёзе представить его колдуном?

— Ты никогда не задумывался, почему Лугаве так моложав, энергичен, силён? Он едва-едва выглядит на шестьдесят, хотя уже разменял девяносто. Он бодрее иных твоих одноклассников. Да, Лугаве ворует людское время, и ты видел лишь один способ, которым это происходит. Так он поддерживает молодость. Так он поддерживает свои силы. Так он правит. Время — единственный в мире невосполнимый ресурс. Единственная необратимая сила. Единственная высшая ценность.

Сколь безумно ни звучали бы слова Папы Андрэ, в них был смысл. Эта история объясняла и странное, ужасное происшествие с Биркиным — и всё, что давно занимало его относительно Лугаве. Причины, по которым диктатору всё сходит с рук. Да и, чёрт побери, внешность!

— Ваш человек сказал, что вы можете помочь. Вы… вы меня омолодите?

— Ты плохо слушал, Лев. Я же сказал: время необратимо и невосполнимо. Даже я не могу вернуть то, что украл Лугаве. Но правда: я стремлюсь помогать таким, как ты. Далеко не всегда это возможно, но я стараюсь. Видишь ли, Лев, мы с тобой похожи. Оба стремимся сделать мир лучше — и оба не в силах избавить его от зла полностью. Я отчасти не могу, отчасти не желаю противостоять самому Лугаве. Тебе ни к чему знать причины: не поймёшь. А что до помощи… вернуть молодость обратно? Нет. Я предлагаю нечто иное.

— Я могу вернуть тебя в начало жизни. Дать прожить её заново.

— То есть… как бы… обнулить, что ли?

Именно такое выражение пришло в голову Биркину: человеку с техническим образованием, программисту.

— Можно выразиться и так. Ты вернёшься в самое начало. И что важно — будешь помнить всё, что узнал до сих пор. Весь твой опыт, все твои знания… останутся. Будут при тебе с младенчества. Согласись, это сулит большие возможности, но речь не о даре. Это… компенсация.

— Компенсация за что?

Андрэ посмотрел Льву Яковлевичу в глаза. Сделалось жутковато.