Todo negro

Вскоре троица уже сидела в чересчур натопленном салоне «Нексии», владелец которой заметно нервничал: пассажиры ему не очень-то нравились. Никому не нравятся цыгане. Но у него, видимо, не осталось выбора: бомбить — труд тяжёлый. Если за вечер толком не заработал, повезёшь и стрёмных цыган. Нужно оплачивать бензин и ещё что-то кушать.

На необходимости скрасить вечер продажной любовью настояли Данко и Руслан: троице всё равно надо было как-то убить время до утра. Тимур такой досуг не очень ценил, хотя и нельзя сказать, чтобы совсем им брезговал. Иной раз можно. Тем более — за компанию.

Переговоры с салонами досуга вёл по дороге Тимур: хоть тут его навыки культурной речи ценились. Однако «мамки» в шалманах были не лыком шиты. Опыт есть опыт: даже по телефону они видели клиента насквозь.

— Ребята, а вы цыгане, да?

На том конце повисло молчание. Тимур уже прекрасно понимал, что вскоре услышит, раз трубку не бросили сразу.

— Ну, ребята, у нас есть мулатки. Устраивает?

— Чо там? — Данко пребывал в крайнем нетерпении.

— Да ничего. Опять мулатки.

— Ёба!.. Не хочу я мулаток опять! Чо, русских совсем нет?

Риторический вопрос. Есть, конечно, но точно не для цыган. В этом городе никто, кроме мулаток, с ними дела иметь не хотел — и плевать на деньги. Хорошо, что хотя бы чёрных девочек хватало: спасибо за то существованию медицинского ВУЗа, куда поступить много проще, чем в московские. Именно так приезжие студентки имели обыкновение зарабатывать. Стипендией сыт не будешь, а им тоже хочется красивые шмотки и «Айфон».

Ещё несколько звонков — результат один и тот же: или мулатки, или обрыв связи. Данко закатил глаза.

— Да ёб их маму! Ну почему? Не хочу я мулаток, сколько можно? Всё ж нормально, бабло есть. Какого хуя?..

— Друже, выбор у нас невелик. Не хошь мулаток — можешь в подъезде подрочить, но я лично планы менять не собираюсь. Тимурчик, ты как?

Тимур тоже не испытывал особого энтузиазма. Мулатки ему нравились, но сама ситуация была очевидно унизительной, и из всей троицы — пожалуй, для Тимура унизительной особенно. Он-то считал себя лучше абсолютного большинства цыган и имел на то полное право. Национальное клеймо тяготило полжизни. Но скрывать своё происхождение Тимур не имел ни возможности (бьют в России, как известно, не по паспорту — по морде), ни желания, если уж на то пошло.

— Ну как, Данко? Едем, не едем?

— Ну чо делать… едем.

Тимур, сидевший на переднем сиденье, назвал адрес. Водила поморщился, и неудивительно. В тот район вообще не каждый таксист соглашался рулить. А уж если поедешь, то обратно точно порожняком: сажать в тех местах пассажиров, причём посреди ночи — идея так себе. Отдаёт суицидальными наклонностями.

«Нексия» стояла на светофоре, на лобовое стекло плавно опускались снежинки.

— Шеф, сотку накинем.