1
0— По крайней мере, пока не заслужишь такое право, — продолжил Вепрь. — Тебя сегодня видели со Скалозубом. Чего, сдала ему всю братву, да?
— Ничего я им не говорила. Инквизитор спрашивал только про род Скалозубовых. Больше…
— Ты еще и с инквизитором говорила, да? Хах! Выпороть бы тебя, но, боюсь, не поможет. Мать бы видела твой позор…
— Я правду говорю! Скалозубов вытащил меня из кутузки, это правда, но я от него сбежала и…
— И? Ты побежала куда? К своей тупой подружке, чтобы отсидеться и свалить из города? Потому что… В глаза смотри! Ты боишься нас, да, Лена? Боишься свою единственную семью? Твой род? А трахаться со Скалозубовым, а потом принимать от него подачки ты не побоялась?
— Да чего ты с ней болтаешь, Вепрь? — раздался крик из толпы. — Вали всех троих!
— А ну закрыли хавальники! — обернулся Вепрь, и болтун разом заткнулся. — Она когда-то была моей кровью. Хочу ей в глаза посмотреть… Черт, лучше бы меня задрали гарпии. Вернуться с того света и увидеть, что? Дочь ручкается с инквизитором? Герцены берут с собой половину моих людей, чтобы просто сгинуть в том проклятом поместье. И сколько Сфер вы добыли, пока меня не было? А? Ни одной, так?! А сколько Монолитов открылось в городе за два дня? Одиннадцать?! И все Сферы сграбастал Скалозуб!
— Там было не продохнуть от ликвидаторов трех родов, Вепрь… Промышлять в городе в тот день было…
— Слышал я уже ваши оправдания! Половина вместе с Герценами еще поперлись сосать хер у Герасимова вместо того, чтобы делать дело, а половина просто зассала. И вы после этого сталкеры? Смотреть тошно…
И он снова перевел взгляд на дочь и выдохнул ей в лицо дурнопахнощую порцию дыма.
— Борис! — раздался противный старушечий голос. — Где эти шлюхи? Мои песики страсть как проголодались!
Лену как водой окатили. Через толпу сталкеров проходила самая мерзкая тварь из всех, что ей доводилось видеть в жизни — старая тощая карга со скалящимися доберманами, которые едва не вырывались из ее сухих жилистых рук.
— Среди них есть скалозубовская сучка? Которая убила моего сына?.. — бормотала старуха. — У нее, наверняка, мордашка хоть куда. Срежу ее, а потом дам моим песикам покушать…
— Нет, Варвара Сергеевна, — обернулся к ней Вепрь. — Тут только моя неблагодарная дочь, вдова Раскольникова и больничная подстилка Скалозубова. Вернее две подстилки… Варвара Сергеевна, придержите своих псов, пока мы не договорили! Они сегодня в любом случае голодными не останутся.
И он повернулся к дочери.
— Ну так, кто ты, Лена? Человек или крыса?
— Человек! — в отчаянии выкрикнула она.
— Ну что ж… — довольно расправил плечи Вепрь. — Раз человек, то… держи.
Он расстегнул кобуру, вытащил пушку и протянул Лене рукояткой вперед.
— Докажи, что ты все еще член семьи.
— Что?.. — у Лены округлились глаза.
