0
0— И ничего не жирно. Тебе жалко что ли?
— Блин, нет… Реально пошли быстрей. Я тут одну штуку вспомнил…
— Ну типо, если целоваться под луной, то оттуда обязательно прилетит черт.
— Ага, но все равно… пошли уже. Кажется, уже накрапывает.
— И ничего не накрапывает. Вот ты и зассал, дружок!
— И ничего я не засс… Эй, слышишь?!
— Ужас… на крыльях ночи!
Страшно перепугавшись, они подняли глаза и увидели на фоне луны нечто черное, рогатое и с двумя хвостами. Оно летело прямо по небу, рычало и размахивало крыльями.
А потом за горизонтом раскатисто пророкотал гром.
— Мама! — пискнула Вика, и они с Максом, напрочь забыв про «сокровище», опрометью бросились к открытому люку.
Дзинь! — натянулась цепь, и, не переставая заливаться лаем, псина подскочила на месте.
— Фу! Место! Место я сказал! — замахал на нее дворецкий, и мы с перепуганными девушками прошли мимо злобной шавки.
Когда мимо нее прошагал строй солдат, собачонка словно взбесилась. Берс ответил ей взаимностью, и две псины зарычали друг на друга.
— Ой, какой милый тузик! — захохотал Павличенко, едва сдерживая Берса. — Так и просится зачесать его до смерти!
Псина, видать, поняла, что с этими двоими ей не совладать и, обиженно взвизгнув, скрылась в будке.
В саду горели фонари, но все равно — каменная усадьба, залитая тусклым бледным светом и обдуваемая внезапно поднявшимся ветром, выглядела мрачновато. Во всем доме горело одно единственное окошко — в той самой башне, которая поднималась над крышей метров на пять. Видимо, там нас и ждал сам хозяин этих мест.
— Не тащи меня, я сама могу идти! — буркнула мне в ухо Лена. — И зачем я вообще согласилась…
— Предпочитаешь ночевать со взводом солдатни?
Я оглянулся. Войц с Тесаком с рундучками в руках отделились от Чертовой Дюжины и следовали за нами.
— Левое плечо, шагом марш! — гаркнул Клим и строй прошествовал к флигелю — небольшому двухэтажному домику, который располагался в глубине территории поместья.
Мы же поднялись на крыльцо усадьбы и слегка замешкались перед толстыми дубовыми дверьми. Захар перешагнул порог и тут же повернулся к нам со странным выражением на лице.
Затем поднял руку в приглашающем жесте:
— Прошу, заходите смело и по своей воле.
— Эмм, конечно, — сказал я, и мы переступили порог.
В сенях нас встретил запах хвои, а в холле, куда ни посмотри, все было отделано деревом. Напротив входа лестница на второй этаж, а на стене здоровенный и старый портрет хозяина Урочища.
Коренастый Кречетов на нем еще относительно молод — длинные усищи и рыжеватая бородка клинышком без следа седины. Серые, глубоко посаженные глаза смотрели на входящих с нескрываемой неприязнью.
Если не брать в расчет грозный портрет и скупое освещение — в холле горела лишь пара свечей — то тут даже уютно.
