2
0Женская тонкая фигура согнулась, будто под невидимым грузом, который теперь давил на нее.
В тяжелом молчании разведгруппа пробралась через самые опасные расщелины, прошла горную тропу над обрывом и наконец оказалась у подножия хребта. Солнце уже почти скатилось за горизонт, позолотив долину, перед тем как спрятаться на ночь.
Капитан предложил своей спутнице:
— Подождем немного: пускай совсем стемнеет. Через полчаса можно будет перейти долину без риска. Нас не заметит в самую сильную оптику никакой глазастый снайпер.
Женщина устало опустилась на камень рядом с военным. Вдруг она повернулась к Глебу. Глаза ее снова смотрели открыто, прямо на него:
— Простите меня, что не смогла сдержаться. Я не права, не права, сама знаю это. Не могу вас просить отменить операцию — это ваш долг. Простите мою минутную слабость. Так стало страшно и плохо от усталости, а еще потому, что в Боруне я своими глазами увидела, сколько там фашистов и какая крепкая охрана. — Она выглядела виноватой. Обычно спокойное, ее лицо потемнело от тревожных мыслей. — Я ведь никогда не сталкивалась с врагами лицом к лицу, Володя всегда заботился обо мне, оберегал меня. Всю войну я была только радисткой, работала в лагере, помогала мужчинам, ухаживала за больными. Но ни разу не была на вылазках, не участвовала в диверсии. Муж берег меня от этого ужаса, смертельной опасности. Когда Володя пропал вместе с отрядом, мне пришлось стать сильной. Стать как он. Эта ноша оказалась такой тяжелой… Ужасно страшно, просто невыносимо, когда видишь их лица, автоматы совсем рядом. И знаешь: одно движение — и ты мертв. Этот страх всё время душит, не дает дышать.
Глеб отозвался на ее признание:
— Я знаю, Алеся. Мне тоже страшно, всегда страшно. Нельзя давать страху взять вас в плен. Я вижу, что вы очень сильная! Вы пошли со мной в разведку через ущелье! Вы возглавили отряд! Освобождали партизан из плена! Три человека против двадцати вооруженных охранников. В вас столько силы! Не разрешайте страху ее разрушить. У нас всё получится, я обещаю, что мы выполним задание. Я лично, как военный разведчик, боевой офицер, сделаю всё, чтобы в отряде не было ни одной потери. Вместе мы сможем одолеть фашистов, любую армию, силу — верьте в это и не подчиняйтесь страху.
Тонкие пальцы обвили его ладонь. Алеся на несколько секунд прижала к его плечу заплаканное лицо:
— Спасибо. Я знаю, что так и будет, я верю в ваше слово офицера.
Темнота стремительно заполнила долину, и Шубин приказал:
После жуткого ущелья с его обвалами и узкими проходами идти по долине было бы приятно, если бы не тревога. Открытое пространство, несмотря на темноту, пугало. За несколько лет войны Шубин отвык от тишины, ему было непривычно идти открыто по большому участку без возможности мгновенно спрятаться.
