Тени южных скал

Стало понятно, что нельзя тянуть дальше с ликвидацией, иначе поселок станет совсем неприступным из-за огромного количества охраны. Ребята два месяца разрабатывали операцию, наш отряд должен был дойти до Боруна и там уничтожить сразу две цели. Рядом с поселком минеры делились на две группы: одна уходила на тракторный завод, который стал ремонтной базой для немецкой техники, а вторая направлялась к Черной речке, где стоит переправа. По ней техника со всех окрестностей попадает в поселок. Там была запланирована вторая диверсия — взрыв моста, потому что через него немцы гонят поток подбитых БТР, артиллерию для ремонта. Ребята ушли в восемь вечера, как стемнело, с боеприпасами и оборудованием. Я с остальными девчатами ждала их возвращения в лагере. Хотя в назначенное время стало понятно, что что-то пошло не по плану. Взрыв не прозвучал, а грохот от такого мощного заряда был бы слышен на большом расстоянии. Подрыва не произошло в условленное время, в три часа ночи. В восемь утра никто из минеров не вернулся, как было запланировано. Я хотела сообщить в штаб о пропаже отряда, но не смогла пробраться к тайнику со станцией. Место ее хранения патрулировала немецкая охрана, тайник был обнаружен, и стало понятно, что фашистам известно о нашем существовании. Мне пришлось срочно с остатками отряда уйти на запасную базу у ручья. На вторую ночь сюда пришли девчонки, наши связные, потому что они знали о запланированном взрыве, ждали его. Когда ничего не произошло, а с ними не вышли на связь, то пошли с проверкой. Вот после той ночи мы уже несколько суток, после того как стемнеет, прочесываем лес, устраиваем наблюдательные пункты у дорог, чтобы найти хоть какой-то след наших пропавших товарищей. Я стала командиром отряда, вернее, того, что от него осталось. Оружия почти нет, связи со штабом — тоже. Есть еще один схрон с оборудованием для взрывов, но среди нас не осталось минеров. Девчата ведь не обучены этому делу, не умеют закладывать заряды. В общем, мы в растерянности, товарищ капитан, не знаем, как действовать дальше.

— А местные? Неужели никто ничего не слышал? — Шубин размышлял над произошедшим ночью, когда исчезли партизаны.

Алеся отрицательно покачала головой:

— Девчонки днем возвращаются в деревню и знают, какие там ведутся разговоры. Они ходили, узнавали, расспрашивали: никто не слышал ни выстрелов, ни взрывов. Я не понимаю, как это возможно. Больше ста человек исчезли безо всякого следа. У них было с собой оружие, и они могли дать отпор: у нас очень опытные ребята в отряде. Так не может быть, чтобы люди просто пропали!

— Верно, — согласился разведчик. — Очень странно. Даже если они попали в лапы к фашистам, то ведь должны были сопротивляться, ответить огнем. И это услышали бы местные жители.