2
0Я ведь им смерть принес, не уберег от выстрела или убил, чтобы самому выжить. Днем не помнишь об этом, а ночью страшно и на душе тоскливо. Тошно от того, что не быть мне больше никогда обычным человеком. Кровь у меня на руках. Не хотел я такой жизни, а пришлось из-за войны. Такая работа у военных, особенно у офицеров. Должны мы защищать родину и когда страшно, и когда плохо. Никому убивать не нравится, но надо, это наш долг — бороться с врагом.
— Вы герой. — Наташа перестала плакать, но голос у нее по-прежнему был полон тоски. — Про вас в боевом листке писали. Разве вы зря убивали — вы ведь спасали свою жизнь или выполняли приказ. Вот я никчемная. Полгода как на фронте, даже не смогла немцу отказать в помощи. Еще трусиха ужасная, плакса! Ползу и плачу всегда от страха, что умру сейчас. Девчата и песни поют, когда раненых тащат, чтобы отвлечь их от боли, дотащить живыми. А я не могу петь: слабая! Смерти боюсь, что не доживу до конца войны, до победы. Замуж не выйду, и детей не будет. Ничего не останется от меня, только могила и строчка в списке погибших. — Тонкие пальчики несмело сжали рукав гимнастерки разведчика. — Я ведь хотела в Ленинграде в институт поступать, зубрила в школе целыми днями, чтобы одни пятерки были в аттестате. На лечфак документы собиралась подавать, врачом стать и в наш совхоз воротиться, чтобы людей лечить. С золотой медалью меня бы взяли. А в большом городе мороженое хотела попробовать, денег на него скопила. Мечтала, что приеду на вокзал и сразу оттуда в парк культуры пойду. На каруселях буду кататься, газировку пить, мороженого съем три порции! Пять рублей скопила за лето, в совхозе помогала ветеринару за поросятами ходить. Одноклассницы смеялись надо мной, что свинаркой работаю. Они на танцы, в кино бегали с ребятами, на реку костры жечь, гуляли с женихами. Я же, глупая, всё мечтала о том, как осенью в городе у меня начнется новая жизнь. Но вместо новой жизни началась война… И всё никак не кончится, я бы сейчас на третьем курсе училась… Поэтому боюсь я, что так ничего и не исполнится. Ни мороженого, ни парка культуры не будет. Умру на поле боя. Никому дела не будет, что жила такая Наташа Громова. В документах поставят отметку, что выбыла из-за смерти. А я даже не целовалась никогда и на танцах не была.
Торопливая речь девушки постепенно превратилась в сонное бормотание, а потом и совсем затихла. Наташа задремала на плече у разведчика, и он сам тоже от тепла и монотонного покачивания вагона провалился в сон.
Крик дежурного вырвал из сна. Разом засуетились все: бойцы принялись помогать вытаскивать мешки и ящики на землю около вагона; Белкин в темноте на ощупь пересчитывал груз.
