Тени южных скал

В штабе уставший командир с облегчением стянул шинель, которая совсем отсырела за ночь, подсел поближе к горячему боку самодельной буржуйки. Как обычно, на железной площадке в закопченном чайнике грелась вода для чая. Штаб был совмещен с радиоузлом, архивом, хозяйственным отделением, а еще служил местом совещаний инженеров. Поэтому тут всегда было многолюдно, бурлил кипяток на печи, стучал аппарат телеграфистки, звенели голоса молодых связисток или горячо спорили инженеры, склонившиеся над чертежами и схемами.

При появлении майора Белкина Пархоменко вдруг нахмурился и дернул подбородком куда-то в угол:

— Давайте-ка подальше, у нас тут всегда народу как на демонстрации. — Он понимал, что разговор не простой и не нужно, чтобы случайный человек его услышал.

Командир провел военных через загиб коридорчика в закуток, который раньше служил кладовой, где не было ни единого окошка. Сейчас же тут для него было оборудовано скромное спальное место: лежанка, сколоченная из полок, на ней — тюфяк, укрытый колючим одеялом без единой складки; на перевернутом ящике — керосинка и пачка боевых листков; под лежанкой — вещмешок с запасом обмундирования. Вот и весь нехитрый фронтовой быт, совсем непохожий на уклад жизни германских офицеров. Уж они никогда не стали бы ютиться в темном углу с круглосуточно шумящим штабом под боком. А Пархоменко, как и все советские офицеры, привык к скромной жизни в казарме, да и не мыслил даже, что будет наслаждаться пуховой периной либо особенным пайком, пока его подчиненные терпят лишения, тесноту, холод.

— Сейчас организую чаю, чтобы согреться, — сообщил капитан и исчез в темноте коридора, откуда донесся гул голосов.

Он ушел, чтобы не мешать побеседовать с глазу на глаз, да и подкрепиться не мешало бы. Тем более такой повод угостить фронтового товарища, с которым он знаком с самого начала войны. Такие моменты для общения упускать не стоит, когда еще увидятся, ведь Белкину скоро уже отправляться в путь. Комполка предстояла еще долгая дорога в расположение своей части, четыре часа езды в составе из теплушек и товарных вагонов, которые теперь пускали по безопасной узкоколейке вдоль линии фронта, чтобы поставлять на нужды передовой боеприпасы, форму, медикаменты, провизию.

Майор Белкин представился, осторожно присел на край самодельной койки своего боевого друга, пригласил и Глеба Шубина:

— Вы садитесь, товарищ капитан, разговор будет долгий, серьезный. Беда у меня произошла.

Капитан сел на край одеяла напротив собеседника, замер, и обратился в слух.

Тихим голосом командир полка продолжил рассказывать, для чего пригласил фронтового разведчика на личную беседу:

— В общем, на моей территории проводилась операция, вернее в тылу у немцев на примыкающем участке.