Сыщик для феи

 – Чуть в дверь, а уж девицу захороводил. Впрочем, оно и понятно, такая красотка одна-одинешенька среди трясин. И как только живет, уму непостижимо!» Молчаливая пауза за стенкой вполне недвусмысленно свидетельствовала, что «ясный сокол» Вадим Ратников успешно справляется с возложенной на него миссией. «Минер демографический!» – с завистью пробормотал я, теряя остатки сна и переворачиваясь с боку на бок.

– У-у ё-ё! – Полувыдох-полукрик Вадима разбудил бы меня, даже если бы я дрых сном праведника.

Вскочить с лавки, попасть ногами в сапоги и отыскать лежавшую у печки кочергу было делом нескольких секунд. «Все ж таки кикимора, колдунья болотная! – крутилось в воспаленном мозгу. – Идиотизм, блин печеный! Откуда ж здесь взяться девице-красавице?!» С этой мыслью я выскочил на кухоньку и замер на месте, сжимая в кулаке бесполезную железяку. Вадим Злой Бодун Ратников сидел на полу, отвесив челюсть и тыча куда-то пальцем, явно не в силах вымолвить ни единого внятного слова.

Напротив вышедшего из строя витязя восседала огромная жаба с диадемой на голове.

– Спасибо тебе, добрый молодец, – растягивая в подобие улыбки свою пупырчатую морду, все еще звонким девичьим голоском проговорила квакушка. – Прости меня сердечно за то, что так все приключилось! Спас ты меня, витязь хоробрый, от наговора злой колдуньи, повелевающей зубастыми чудищами, прилетающими с запада.

– Вадь! Вадик! – Я тронул плечо друга.

– К-клин. – Ратников поднял на меня наполненные первобытным ужасом глаза и прошептал извиняющимся тоном: – Я ж ничего! Поцеловал только! А она об пол – бац! И обернулась. Клин, что ж теперь будет?

– Не тужи, мой спаситель, – между тем продолжала зеленобрюхая прелестница. – Я девица не простая, а жабьего царя дочь. Заколдовала меня злая ведьма неведомыми чарами за то, что отец мой не пожелал ей в покорство идти да кровавую дань народом своим платить. Обратила в страшилище, от коего даже лягушки малые прочь скачут да пиявки врассыпную бросаются. Ой! – Она смущенно захлопнула пасть. – Простите, я никого не хотела обидеть. Я, знаете ли, даже начала привыкать к тому, – лягушачью престолонаследницу всю передернуло от омерзения, – образу. Но, в общем, простите, если что. – Она сделала гигантский скачок к выходу, затем вновь поворотилась к нам: – Дверь мне, пожалуйста, отворите! – Я молча сделал несколько шагов и, в сомнамбулическом состоянии сняв засов, выпустил буро-зеленую пленницу из ее темницы. – А насчет обещанной подмоги вы не беспокойтесь, слово мое крепкое, царское. Как я сказала, так и будет. Тут покуда ждите. Не заждетесь.

– Она ушла? – едва не плача, поинтересовался спаситель монаршей особы.

– Ушла, Вадюня, ушла, не беспокойся, – успокоил его я.