Сыщик для феи

Впрочем, испытав на себе пиетет, с которым местные жители относились ко всему, что было связано с тотемным чудовищем, вряд ли приходилось волноваться за их сохранность.

Дождавшись завершения работ, клыкастый реликт взмыл под небеса, стараясь двигаться как можно более плавно, чтобы не растрясти нутро хлипких пассажиров. Мы летели над Кичеванью, над пропастью, отражающей в водах студеной речушки темное брюхо хранителя здешних мест. Летели, держась за обитые кусками овечьей шкуры ручки, разглядывая окрестности в узкие прорези бойниц.

– Не, ну в натуре, – глядя сквозь смотровую щель, задумчиво проговорил Вадим, – как-то тут все не по уму наворочено. Ежели из этого самострела вниз шмальнуть, можно же чисто крыло продырявить.

– Эти башни не предназначены для обстрела земли, – разгоняя вползающие в рубку облака, бросила фея. – Их начали ставить лишь тогда, когда мурлюки принялись накачивать своих драконов соком минеральных дров.

– Типа драконов сбивать, что ли?

– Не совсем, – зябко ежась от сырости, пояснила Делли. – Арбалетная стрела дракону повредить не может, разве что в глаз попадет. Болты против драконьих наездников предназначены. Видишь ли, дракона, даже мурлюкского, с помраченным сознанием и подавленной волей, на собрата натравить невозможно. У него от этого душевный разлад происходит, и он теряет ориентацию в пространстве.

– Ну, типа крыша едет, – перевел на доступный себе язык Злой Бодун.

– Примерно, – чуть поразмыслив, согласилась кудесница. – Вот мурлюки и приспособились со спин своих полоняников сети с каменными ядрами метать. Свалят дракона наземь, опутают, и все, прощайте древние свободы и рассуждения о воле песчинки. И от своей уж воспоминаний не останется. Вот против тех наездников ныне арбалетчиков в башни и сажают. Понятное дело, в тех местах, где, как здесь, драконы с людьми в согласии обретаются.

Крылатый монстр начал медленно набирать высоту, отчего-то приводя пассажиров в весьма приподнятое состояние духа и давая повод к безоглядному веселью.

– Через Хребет перелетаем, – невзирая на сочившийся в бойницы холод, заливаясь звонким смехом, сообщила Маша.

– А ну и хрен с ним! – так же радуясь невесть чему, махнул рукой Вадим, учащенно дыша. – Хорошо летим, блин горелый!

Спустя полчаса скальный гребень, упрятанный в непроходимых лесах, остался позади, и мы снизились. Почти тотчас же неконтролируемое веселье уступило место навалившейся медведем усталости и головокружению.

– На землю бы, – с трудом открывая глаза и с безнадежной тоской наблюдая все тот же однообразный – лес и сосны – ландшафт, кое-где прорезанный серебристыми лентами речушек, страдальчески произнес я. – А то мне выйти надо.