Сыщик для феи

– Извини, – увидев гримасу боли на моем лице, потупился Вадим. – Это я тебя прикладом завалил. А то ты в окошко в натуре выпрыгнуть хотел. Глянь-ка лучше, как этих папуасов плющит.

То, что происходило во дворе, трудно было описать словами. Сквозь плотно закрытое окно, через игривые сердечки, вырезанные в дубовых ставнях, мы наблюдали нечто невообразимое. Две сотни отборных вояк, удостоившихся по случаю штурма каждый индивидуальной галлюцинации, заставляющей холодеть кровь в жилах, метались по двору, с криками ужаса колотя друг друга, с воем катались по земле, скуля, карабкались на отвесную стену частокола, цепляясь ногтями за гладкие древесные стволы.

– К сожалению, – вздохнула принцесса, – действие химер очень кратковременно. Сонный морок развеется и все.

– Верно, – подтвердила слова воспитанницы Делли. – Но они уже будут напуганы, кроме того, десять минут такого безумия отнимет у них сил не меньше, чем час жестокой сечи. А это тоже чего-то да стоит!

– Чего это стоит, – глядя поверх частокола, со вздохом промолвил я, – мы сейчас узнаем. Кажется, к господину Шхулю идет подкрепление.

Со стороны достопримечательного града Жутимора через хваленые выпасы к последнему рубежу нашей обороны, впрочем, он же являлся и первым, резвым аллюром двигалась рать неясной численности и принадлежности.

– Это чисто пехота, – обнадежил Вадим. – Они типа конников вперед послали, чтоб нас тут прихватить, а эти догоняют.

Между тем пешая рать неумолимо приближалась, и до нас уже доносились ее боевые кличи:

– За Жутимор! За родные огороды!

– Не-а, – широко улыбнулся Вадим, – это не Юшка. Это наш корефан городничий.

– Корефан? – хмыкнул я. – Это мы сейчас увидим. Думаешь, он тебе спасибо скажет за весь этот сыр-бор?

– А мы-то тут при чем? – возмутился Злой Бодун. – Мы чисто тут спали, никого не трогали, они сами наехали.

Я с грустью окинул взором изломанные кусты, вытоптанные грядки, сорванные с петель ворота, и скептически пожал плечами. Сомневаюсь, чтобы возмущенному непочтительным отношением к священному праву собственности мэру пришла и голову идея выяснять, кто прав, кто виноват. Я еще раз осмотрел двор, отфиксировал нервно дергающуюся самобойную дубинку, приколоченную боевыми вилами к одному из бревен частокола, и обреченно махнул рукой:

Между тем, как и обещала принцесса, засецкие лучники постепенно приходили в себя. Дико озираясь по сторонам, они вставали на ноги, пошатываясь, мотая головой, брели по двору, подбирая с земли брошенное оружие и недоуменно окликая висящих на частоколе соратников.

– Па-азвольте! – Боевой клич городского головы прогремел над его сокровенными владениями и сменился новым.