Стреляй! «Бог войны» (сборник)

– Правый борт, целься, залпом пали!

Я глядел в подзорную трубу. Попадания были очень хороши, в бортах противников зияли дыры. Нервы у врагов не выдержали, и они ответили почти одновременным залпом. Далеко!

Ядра шлепнулись в воду, не долетев полкабельтова. Пока пушки разряжены, надо таранить. Я скомандовал: «Круто влево», – и на всем ходу ринулся на левое судно. Оно было меньше правого, и от тарана ему достанется больше. Рулевому скомандовал: «Целься в центр корпуса». На противнике сначала не поняли наш маневр, вся команда высыпала на палубу, размахивая абордажными саблями. Мы шли почти на встречных курсах. Не доходя, сделали дугу, я скомандовал: «Залп левым бортом». Все четыре пушки почти в упор ударили картечью. Опустошение было велико, хорошую картечь сделали туляки. Рулевой уже крутил штурвал. Удар! Почти вся моя команда попадала на палубу. Очень сильный удар, треск, звук ломающегося такелажа и шум воды. «Назад!» Матросы вскочили и крутили рычаги реверсов. Плицы на гребном колесе сначала нехотя, потом все быстрее и быстрее начали вращаться назад. Вражеский корабль начал отдаляться. Когда таран вышел из пробоины, туда бурным потоком хлынула вода.

Этот корабль нам уже не противник, теперь у вражеского экипажа одна общая проблема – спасти свои жизни. Я обернулся. Ко мне на всех парусах шел второй корабль. Он был значительно крупнее первого, и я насчитал только с одного борта восемнадцать орудий.

– Заряжай книппелями! – крикнул я.

– Уже! – закричал боцман.

– Тогда цельтесь, и по готовности – огонь. – Поочередно рявкнули четыре пушки.

Когда я делал заказ в Туле, мне сразу, кроме ядер, изготовили еще и разрывные бомбы, а также книппели. Это – как две половинки ядра, скованные цепью. При вылете из ствола половинки расходятся и, скрепленные цепью, с жутким шумом и воем, летят к цели. Применяют их для стрельбы по парусам, мачтам и такелажу. Если при попадании в борт ущерба не нанесут, то для парусов – это смерть. На противнике паруса мгновенно изорвались в клочья, передняя мачта с косым парусом упала. Корабль потерял ход. Капитан противника с радостью бы развернулся ко мне бортом для залпа, но если нет парусов и хода, то и развернуться нельзя. Подойдя на прицельную дистанцию и не подставляя борта, я скомандовал вести огонь из носовой пушки, которая единственная стояла не на лафете, а на вертлюге, причем бить в одну точку – в форштевень. Выстрел, куча свободных матросов очень быстро перезарядила орудие, еще выстрел, еще и еще. Около десятка попаданий почти в одну точку сделали свое дело – в носу образовались несколько почти сливающихся между собой пробоин. Морская вода не заставила себя ждать. Мой корабль стоял в двухстах метрах. Мы ничего не делали, только наблюдали.