Стреляй! «Бог войны» (сборник)

Вскрыли грудную полость, в плевре тоже полно крови, нашли кровоточащий сосуд, ушили, перевязали.

Наложили швы на кожу. Вроде все. Раненый хрипло и часто дышал, пульс частит, слабого наполнения. Тяжелый! Очень тяжелый больной. Сейчас бы ему капельницу, кровь перелить, растворы всякие. Я аж зубами заскрипел от злости и бессилия.

Теперь от нас ничего не зависело, только от организма пациента. Хватит сил – выкарабкается, нет – мы сделали, что смогли.

Почти сутки мы не отходили от раненого, состояние оставалось тяжелым, бинты чуть подмокали, но это нормально. К исходу вторых суток герцог пришел в себя, мутным взглядом обвел глазами потолок, нас. Прошептал: – Где я? – Жильбер сразу же ответил:

– В больнице Сорбонны, вы были ранены, мсье, нам пришлось вас оперировать.

Я поднес к губам тряпицу, смоченную водой. Раненый жадно высосал воду.

– Да, стоят в коридоре.

– Вы слабы, Вам пока не надо много говорить.

Я вышел в коридор: у дверей стояли трое людей герцога, за прошедшие двое суток они уже примелькались.

– Его Высочество просит кого-либо зайти.

К двери направились сразу двое, но я остановил:

– Герцог очень слаб, только один и очень ненадолго.

Вошедший склонился к герцогу, они пошептались, и слуга вышел.

– Как скоро я встану?

– Это будет зависеть от вашего состояния, но я боюсь, не скоро, милорд. Ранения были тяжелы, вы потеряли много крови и чудом остались живы. Вам нельзя сейчас разговаривать, спите, набирайтесь сил.

– Это было покушение, я опасаюсь за свою жизнь. – И, откинувшись на подушку, уснул.

Последующие дни прошли в хлопотах – перевязки, лечебные мази. Приходилось поворачивать герцога и немного присаживать в постели для профилактики пролежней. Состояние его было стабильным, и за жизнь уже не приходилось опасаться.

Я боялся пневмонии или нагноений, но, слава богу, обошлось. Но герцог явно чего-то боялся – как только открывалась дверь, он вздрагивал и поворачивался – кто пришел, хотя в коридоре постоянно, и днем и ночью, дежурили его люди.

– Мне надо быстрее подняться и исчезнуть из Парижа, думаю, враги уже знают, где я.

– Ваше высочество, вам пока нельзя путешествовать, даже в карете. Потерпите хотя бы еще неделю, лучше – дней десять.

Ему пришлось согласиться, он и сам чувствовал, что слаб, даже стоять без посторонней помощи не мог. Мои круглосуточные бдения кончились. Теперь, по мере улучшения здоровья герцога, мы с Жильбером дежурили по очереди, да и то днем. Ничто не предвещало беды.

Дождливой ненастной ночью я проснулся от ощущения тревоги. Что-то было не так.

Я нащупал лежавший на туалетном столике пистолет, взвел курок. Шпага лежала рядом, и я вытащил ее из ножен. Все тихо.